– Су Эн, – его голос был хриплым. – Ты знаешь, зачем я увез тебя? Я собираюсь взять тебя в жены, а в школе это было… затруднительно.
«Точно, Шоу Юэ как-то говорил мне, что отношения между наставником и ученицами запрещены», – вспомнила я и кивнула. Я хотела сказать, что не возражаю против побега, но вместо этого спросила:
– Почему у вас синие глаза, наставник?
– Так, уже поздно, у тебя от усталости уже галлюцинации, – хлопнув в ладоши, мужчина развернул меня и затолкал за ширму, – ванна уже готова, я пойду и потороплю ужин. Нет, стой, – неожиданно он притянул меня к себе и буквально впился в губы, и я тут же обмякла в его объятиях. Какая разница, какие у него глаза и что вообще будет со мной…
За ширмой действительно исходила паром деревянная ванна. Забравшись в горячую ароматную воду, я бездумно намылила руку обнаруженным на бортике ванны куском мыла. Он пах лавандой, прямо как мое мыло дома.
Впрочем, за недели жизни в спартанских условиях, когда мне нужно было постоянно торопиться из-за боязни быть обнаруженной шисюном в общей купальне, я уже разучилась подолгу нежиться в воде, поэтому вскоре выбралась и облачилась в свою одежду. Чего-то мне не хватало… Повязав пояс, я подумала, что вроде бы носила на нем какое-то украшение, но сейчас его не было. Наверное, потеряла.
– А вот и ужин, – голос наставника вырвал меня из раздумий. Я, выйдя из-за ширмы, села на диван, наблюдая, как слуги одну за другой ставят на стол бесчисленные тарелочки.
– Честно говоря, я не голодна, – призналась я, садясь на диван. При взгляде на еду меня слегка замутило. Может, это из-за полета на мече? Говорят же, что от путешествий в повозке может растрясти, а на корабле – укачать.
– В таком случае, выпьем вина, – мужчина вдруг рассмеялся несколько не к месту и, сев рядом со мной, вытащил пробку из бледно-зеленой фарфоровой бутылки, стоящей на столе. Наверное, он все же нервничал, что выкрал меня из школы, потому что глаза его возбужденно блестели, а движения были слегка дергаными. Наполнив серебряный кубок, стоящий на столе, он поднял его, и я растерянно оглядела стол в поисках еще одного.
– Сегодня мы будем пить из одного кубка, – он вдруг лукаво улыбнулся, и я замерла, потому что он стал ужасно похож на кого-то другого, кого я знала. Но вот кого… – Официальная свадебная церемония будет потом, нас будут поздравлять и подарят подарки, ну а сегодня мы станем мужем и женой перед лицом неба и земли.
Что он имеет в виду? На свадьбе жених и невеста пили из одного стакана – мужчина делал один глоток, а женщина допивала весь стакан до дна. Но зачем нам торопиться и делить свадебные обряды таким странным образом?
– А зачем ждать? – отозвался наставник Юнхэн на мой невысказанный вопрос и щелкнул пальцами. Я вдруг с изумлением обнаружила, что на мне – красное свадебное платье, а на мужчине – ханьфу такого же цвета. Иллюзия была такой полной, что, опустив руку на свою юбку, я ощутила под пальцами сплетения плотных нитей и вышивку. Комната преобразилась таким же образом – вместо слегка вульгарного гостиничного номера передо мной предстали покои, похожие на спальню принцессы, разделенные ширмами и шелковыми занавесями, и лишь кровать все тем же монструозным сооружением стояла посреди комнаты.
– Я обещаю, что со мной ты будешь счастлива, – серьезно произнес мужчина и, сделав глоток вина, передал стакан мне. – Ты меня любишь? – вдруг спросил он, и я помедлила. Он смотрел на меня, словно пытался прочитать ответ прямо в глубине моих глаз.
– Д… да, – отозвалась я с легкой запинкой.
Против ожиданий, на его лице не отразилось радости, а, наоборот, мелькнуло что-то, странно напоминающее… горечь.
– Тогда пей, – он чуть криво улыбнулся мне, и я поднесла кубок к губам. Вино было сладким и крепким, и когда я поставила пустой кубок на стол, в голове у меня шумело, а перед глазами все кружилось. Наставник Юнхэн подхватил меня на руки и через миг опустил на кровать. Он склонился надо мной, и меня вдруг охватила паника, чудом пробившаяся через алкогольный дурман и охватившее меня безразличие. До меня наконец-то дошло, что на свадьбе за распитием вина следует еще кое-что, после чего пара считается супругами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Не надо, – я вдруг обнаружила, что мой язык заплетается.
Мужчина лишь улыбнулся, и мои руки, которыми я из последних сил пыталась оттолкнуть его, бессильно упали по обе стороны от головы. Сколько я не пыталась шевельнуть хоть пальцем, они бесполезно и неподвижно лежали рядом, как два куска мягкого белого тофу. Голова закружилась еще сильнее, и мужчина наклонился ко мне.
– Шоу Юэ, – шепнула я еле слышно.
Глава 47
– Шоу Юэ, – мог голос был так тих, что я была почти уверена, что он не услышит. Однако он тут же напрягся и, отстранившись, произнес с наигранным весельем:
– Похоже, вино было слишком крепким. Иначе к чему бы моей невесте шептать имя другого мужчины на нашем брачном ложе?
Однако меня уже было не провести. Мысли в голове вдруг понеслись с бешеной скоростью, словно нагоняя все недодуманное сегодня. Я перевела взгляд на мужчину, все еще нависающему надо мной, и неимоверным усилием воли попыталась сбросить его чары. Миг, другой – и его волосы выцвели, черты лица исказились, и передо мной был уже Шоу Юэ. Однако его образ тут же померк, сменяясь знакомым до последней черточки лицом наставника. Совсем недавно я видела сквозь морок Шоу Юэ, даже не замечая его, а теперь могу лишь на пару мгновений «пробить» его иллюзию. Как он вдруг стал таким сильным?
Лисы-демоны набирают силы с возрастом… Либо – если поглотят человеческую энергию или плоть.
– Шисюн, что ты натворил? – в ужасе спросила я.
– А что мне еще оставалось? – горько спросил он. – Если бы я вернулся за тобой в своем облике, ты бы ушла со мной?
Подняв на него взгляд, я судорожно старалась придумать ответ, который не разозлит его – но, видимо, прочитав все в моих глазах, он разочарованно выдохнул и, наклонившись ко мне, нежно, невесомо прикоснулся к губам. Я уже было обрадовалась, что сейчас он меня отпустит, как он углубил поцелуй, и я с нарастающей паникой поняла, что он не собирается снимать свои чары – я все так же не могла пошевелиться. Он просто… не торопится. Растягивает удовольствие. Зачем ему торопиться, если впереди у него – длинная жизнь лисицы? Которую я проведу с ним.
Мысли снова покинули мою голову, и я почувствовала, как его губы скользят вниз по шее, дразня, изучая, и кожа под ними горела огнем. С последним проблеском сознания я поняла, что сейчас он просто сделает со мной все, что пожелает, а я даже не смогу сопротивляться.
– Шоу Юэ, – я почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слезинка. Мой голос звучал прерывисто и слабо, и я даже не уверена, услышал ли он меня. – Тебя зовут Шоу Юэ, потому что ты должен оберегать меня. Если ты сделаешь со мной такое, то я никогда тебя не прощу.
Тут в голове все окончательно смешалось, и наступила темнота.
Лучик света, упавший на мое лицо, назойливо лез в глаза, и поморщившись, я проснулась – и тут же рывком села в кровати, вспомнив все. Панически оглядевшись вокруг, я обнаружила себя в кровати, а Шоу Юэ – рядом. Неужели… неужели у нас что-то было? Он усыпил меня и воспользовался? Я принялась судорожно себя ощупывать. И как понять, было что-то или нет? Вроде бы я чувствую себя как обычно… Да я и не знаю, как должен себя чувствовать человек после… этого.
Тут Шоу Юэ рядом пошевелился, и я сообразила, что пока непонятно, тронул он меня сегодня или нет, но вот после свадьбы он вряд ли откажется воспользоваться своим супружеским правом. Нужно выбираться отсюда, пока он не проснулся.
На цыпочках пробежав по комнате, я бросила беглый взгляд в зеркало – кошмар, волосы спутаны, лицо белее стены, зато глаза тревожно блестят, а губы распухли от поцелуев. Я бросила злобный взгляд на Шоу Юэ и, неслышно обувшись, вышла в коридор.
Вышла и замерла, зажав рот рукой, чтобы не завопить, потому что пол коридора был залит чем-то красным и густым. Это что… кровь? Тут… произошло убийство? Шагая осторожно, чтобы не наступить в липкие пятна, я подошла к лестнице и, схватившись за перила, тут же отдернула руку – потому что перила тоже были вымазаны кровью. Как и лестница, как и трапезный зал внизу, усеянный телами. Некоторые все еще сидели за столами, другие лежали на полу, и под каждым расплывалась красная лужа.
