Рэй не понимал, что руководит действиями самозванцев.
Каждое судно бросает якорь в определенном порту, его должны килевать, очищать корпус от ракушек и всего прочего, иначе оно быстро износится. В Карибском же море слишком много моряков, которые легко узнают «Морского волка». Они знакомы с Келлзом и не спутают его ни с кем другим. Загорелые лица офицеров и матросов потемнели при мысли, что какие-то негодяи, назвавшись их именами, совершают преступления. Однако все сошлись на том, что прежде всего надо вернуться домой, к семье, и оставить там свои богатства. А затем опять в море, и уж тогда они поквитаются с наглыми самозванцами.
Каролина не задумывалась о том, что, если Рэю не удастся вывести самозванцев на чистую воду, помилование, полученное им с таким трудом, утратит силу. Не ведая об этом, она была счастлива и всем довольна и обещала себе сделать все возможное, чтобы удержать Рэя в Англии.
Первая ночь, проведенная ими на борту корабля, была восхитительной. Они испытывали несказанную радость, изредка обмениваясь ласковыми словами, прикасаясь друг к другу, и тихо вздыхали, вспоминая, что судьба едва не развела их навеки. Очарованные волшебной близостью, они не задавались вопросами о будущем.
Каролина чувствовала себя в безопасности, Рэй снова был с нею, однако смутное беспокойство не покидало ее.
На вторую ночь, когда они нежились в большой каюте, пережив райское блаженство слияния, она взволнованно попросила:
– Рэй, расскажи мне об Испании.
Испания… Уступив на миг предательской слабости, он вспомнил об Испании, стране, где потерял любимую женщину. Его Испания не имела ничего общего с надменной страной, управляемой золотоволосым королем в черной бархатной одежде. Король жил в Эскориале, работал в кабинете, похожем на келью, но, несмотря на все усилия, потерпел поражение от Англии, потопившей его могучую армаду. Испания Рэя не имела ничего общего и с той продажной, дурно управляемой страной, где царствовал преемник Филиппа, до времени состарившийся Карл Второй. Испания Рэя, какой он увидел ее впервые, была далека от политики. Ее пшеничные поля золотились, она изобиловала скотом, и сотни людей собирались, чтобы посмотреть на бой быков. Там, в провинции Леон, его, казалось, все еще ожидал золотой город —Саламанка со старыми каменными домами, залитыми солнечным светом, и искрящиеся воды реки Тормес. Саламанка с ее пробковыми дубами, гнездами аистов и великолепными дворцами. Когда-то он думал, что всегда будет жить в одном из домов на окраине Саламанки с пятнадцатилетней девушкой, покорившей его сердце.
– Полагаю, – сказал Рэй, – что ты хочешь знать вовсе не об Испании.
«Ты прав, – подумала она. – Я хочу знать о той женщине».
– Ты сказал тете Пэт, что был женат. – Голос Каролины дрогнул. – Это правда?
Она лежала рядом с ним обнаженная. Ее тело поблескивало в лучах лунного света, струившегося в каюту сквозь большие кормовые окна. Ночь была тихая, слышался лишь плеск воды и потрескивание обшивки большого судна. Рэй откинулся на спину. Лаская плавный изгиб ее бедра, его рука иногда соскальзывала вниз.
– Да, – ответил он, повернув к Каролине темноволосую голову. – Это правда.
– Но почему ты мне ничего не сказал? Почему я узнала об этом при таких обстоятельствах?
– Все это было так давно. Я не предполагал, что это имеет какое-то значение для нас. – Однако Рэй умолчал об этом и по другой причине. Даже сейчас ему было трудно говорить о той женщине, ибо он помнил ее лучистые темные глаза, благоуханные черные волосы, вздох, который услышал, впервые поцеловав ее в патио с аркадами, напоенном запахами цветов… Долгие годы Рэй благоговейно хранил воспоминания об этой девушке, считая ее чистоту мерилом для всех женщин.
– Не лучше ли забыть о старых ранах, Каролина? – Он с тревогой взглянул на нее.
Старые раны… Освещенная лунным светом Каролина почувствовала, будто над ней, как предостережение, пронеслась какая-то легкая тень. Вероятно, не следует ни о чем спрашивать Рэя. Но она не удержалась:
– Расскажи мне о ней, Рэй.
Нахмурившись, он провел по своим темным волосам. Отныне владычица его сердца – она, эта женщина, словно сотканная из звездного сияния. Она заслуживает того, чтобы узнать правду. Что ж, она узнает ее, раз хочет.
Рэй закинул руки за голову и вытянулся – длинный, стройный, сильный и ловкий.
– Хорошо, Каролина, я расскажу тебе. Что ты хочешь знать?
– Все.
Он вздохнул:
– И с чего мне начать?
– С самого начала. – Каролина надеялась, что не накличет несчастья на свой пока безоблачный мир.
– С самого начала? – Стало быть, ради той, что так дорога его сердцу, ему придется заново пережить весь этот кошмар. – Мой дядя обучил меня морскому делу, в том числе навигации. Двадцати лет от роду я отправился вместе с ним в плавание на торговом судне. Разразился сильный шторм, и мы вдруг увидели тонущий испанский галион. Ничто уже не могло его спасти. Словно птица с поломанными крыльями, исчезал он в бушующих волнах. Мы заметили человека, ухватившегося за обломки мачты. Он так устал, что даже не мог поймать конец веревки, который мы ему бросали. Тогда веревкой обвязали меня. Я прыгнул в море, доплыл вместе с тонущим до корабля, и нас подняли на борт. Это была безрассудная затея, потому что их корабль уже уходил под воду и в такой шторм веревка могла в любой момент лопнуть. Спасенный был стар и беспомощен, – пояснил Рэй, как бы оправдывая свое безрассудство.
Сердце Каролины наполнилось нежностью к нему. Она не сомневалась, что Рэй готов рисковать жизнью ради спасения других.
– Значит, ты спас его?
– Да. И дон Игнасио Сааведра – так его звали – испытывал ко мне огромную признательность. Он был пассажиром этого злосчастного галиона и должен был разделить участь других. Только этот старик и спасся. Дон Игнасио сносно говорил по-английски и попросил меня поехать с ним в Испанию, сказав, что у него нет сыновей и он был бы счастлив, если бы я согласился стать его приемным сыном. Молодой, бесшабашный, склонный к авантюризму, я очень хотел повидать Испанию. Дядя предупредил меня, что в Испании таких, как я, считают еретиками, и рассказал об угрожающих мне опасностях. Однако дон Игнасио нашел более веские аргументы. Он обещал за шесть месяцев обучить меня говорить на кастильском наречии, ибо сам был родом из Кастилии, хотя и взял себе жену из Леона. Жена его умерла, но он остался жить в ее старом фамильном доме в Саламанке. Он собирался выдать меня за внезапно объявившегося дальнего родственника. Пока же я усвою язык, мне придется делать вид, будто у меня неладно с горлом. Сам дон Игнасио был не слишком набожным, в отличие от своей семьи, живущей в Кастилии. Одно время его единственный брат даже собирался стать священником. Старик обещал также обучить меня религиозным обычаям страны. Мне в мои двадцать лет его предложение показалось необычайно заманчивым, и я согласился…
