Рэй посмотрел на Каролину, и в его серых глазах вспыхнул огонь.
– С той самой ночи, когда «Эль Лобо» вошел в залив Кайона, я беспощадно мстил всем соотечественникам Карлоса.
Так началась его личная война с Испанией. С тех пор эта война не затихала ни на день. Рэй, конечно, не говорил, что каждый раз, беря на абордаж очередной испанский галион, он видел перед собой лишь лицо Розалии, но Каролина и так это знала. Губы ее пересохли.
– Поэтому, сражаясь с испанскими кораблями, ты поднимаешь вместо флага юбку Розалии? – «Салют в честь потерянной возлюбленной?» – хотелось ей уточнить.
Он мрачно кивнул.
– Да, поэтому. Но только юбка никогда не принадлежала Розалии. Я взял ее из сундука, найденного нами на корабле, который направлялся из Кадикса в Панаму. Я захватил тогда весь груз.
«Стало быть, юбка – лишь символ. Но образ этой женщины он всегда носит в своем сердце», – мелькнула грустная мысль в голове Каролины.
В дверь постучали.
– Капитан, – сказал грубоватый голос, – ветер переменился, погода портится.
– Сейчас приду. – Рэй вскочил и натянул панталоны. Каролина проводила его взглядом. Сидя на койке и ощущая килевую и кормовую качку, она размышляла о тех ужасах, которые пришлось испытать ее возлюбленному: «Рэй глубоко любил эту женщину и потратил долгие годы, чтобы отомстить за нее. А ведь он даже не спал с ней. Да и сейчас одно только упоминание ее имени продолжает волновать его, заставляет чувствовать себя несчастным. Он никогда не забудет ее…»
Каролина закрыла лицо руками. Теперь она горько сожалела о том, что расспрашивала Рэя об этой женщине.
Глава 14
С приближением ночи шторм усилился. Судно бросало из стороны в сторону. Лампа накренилась, но Каролина не замечала этого. Рэй не возвращался, шторм все крепчал. И тут ее посетила неожиданная мысль пересмотреть все вещи Рэя. А вдруг среди них найдется что-то, принадлежавшее той испанской девушке?
Момент она, казалось, выбрала удачный. Рэй, должно быть, очень занят. Сейчас он где-то на палубе, которую захлестывают зеленые волны, а корабль, подгоняемый яростным ветром, летит вперед, словно белокрылая птица. Вскочив, Каролина начала перетряхивать стоящие у стен сундуки. Она уже решила прекратить поиски, когда вдруг нашла два высоких черепаховых испанских гребня, украшенных искусной резьбой. Задумчиво рассматривая их под лампой, Каролина задавалась вопросом, принадлежали эти вещи Розалии или нет. И тут она услышала, как открылась дверь.
Смущенно обернувшись, Каролина увидела мокрого насквозь Рэя. Он откинул свои темные волосы, и во все стороны полетели брызги.
– Я пришел посмотреть, как ты тут… – Увидев открытые сундуки и лежащие кругом вещи, он удивленно спросил: – Это что, похозяйничал шторм?
Каролина вспыхнула:
– Нет, я… я кое-что искала.
Только тут Рэй заметил у нее в руках высокие гребни.
– Стало быть, ты нашла то, что искала. Я хотел подарить их тебе, но так и не нашел в этом чудовищном беспорядке. – Он задумчиво огляделся. – Пока не прекратится шторм, я буду на палубе. – С этими словами Рэй ушел.
Сконфуженная Каролина замерла с гребнями в руках. Эти чудесные гребни наводили на грустные размышления. Она представляла себе, как совсем молодой Рэй идет по залитому солнцем дворику в Саламанке и любуется красотой девушки с таким вот гребнем в волосах. Воображая Розалию в подвенечном платье и в белой мантилье, Каролина понимала, что эти гребни будут всегда напоминать об утраченной любви.
Вздрогнув, она отбросила их, затем, нагнувшись, подняла и спрятала поглубже в один из своих сундуков. Никогда, никогда не наденет она эти гребни! Страшно даже подумать, что, глядя на нее, Рэй будет вспоминать Испанию и Розалию.
Устыдившись своих бесцеремонных поисков, Каролина пошла посмотреть, как чувствует себя Вирджиния.
Добралась она до каюты сестры не без труда: ее бросало на палубе в разные стороны. А войдя в каюту, увидела, что Вирджинию сильно укачало: она тихо стонала, лежа на своей койке.
– Уйди, дай мне спокойно умереть, – взмолилась Вирджиния.
Каролина чувствовала себя в море как на суше, поэтому ее удивило, что сестра подвержена морской болезни. Только теперь она вспомнила, что в детстве Вирджинию укачивало, даже когда они плыли по Чесапикскому заливу в гости к тете Пэт.
Шторм не стихал, поэтому и состояние Вирджинии не улучшалось. Ее непрерывно тошнило. Боясь, что хрупкое здоровье сестры пошатнется и она вновь окажется на пороге смерти, Каролина изо всех сил старалась помочь ей.
– Тебе надо хоть немножко поесть, – участливо сказала она Вирджинии через день-другой.
Ту передернуло.
– Я, наверное, никогда больше в рот ничего не возьму.
– О Вирджи! – в панике вскричала Каролина, повернула к себе обессиленную сестру и вытерла ее бледное лицо влажной салфеткой. – Вирджи, если ты покинешь меня в этом плавании, клянусь, я никогда тебя не прощу! О Вирджи, – ее голос на миг прервался, – ты мне так нужна!
На белом как мел лице сестры мелькнуло подобие улыбки.
– Я обещаю тебе, что не умру, – шепнула Вирджиния. – Только бы кончился этот злосчастный шторм, прекратилась ужасная качка.
На другой день море успокоилось.
За это время их отнесло далеко на юг, сообщил Рэй Каролине.
– Должно быть, шторм бушевал и у берегов Виргинии, – сказала Каролина, стараясь не терять оптимизма. – Возможно, в Тайдуотере решили, что мы все погибли, и забыли о нас.
Рэй иронически улыбнулся:
– Едва ли. Тот, кто обладает сокровищем, привлекает к себе внимание всего мира.
Они не знали – пока не знали, – что отнесший их так далеко шторм лишь слегка задел берег Виргинии, а затем повернул на юг, поэтому суда, которые вышли из Чесапикского залива через два дня, уже спокойно пересекали необъятную Атлантику.
Эта чистая случайность сказалась, однако, на их судьбах, ибо на одном из кораблей, направлявшихся в Лондон, плыла болтливая дама из Уильямсберга, подруга Аманды Брэмвей. Она с упоением рассказывала всем подряд историю о злополучной свадьбе в Левел-Грине…
Но тогда они не подозревали об этом. Небо очистилось от туч, установилась хорошая погода, и корабль вновь повернул в сторону Англии. Благодаря заботам Каролины Вирджиния начала подниматься, к ней вернулся аппетит. Все это заронило надежду в сердце Каролины.
– Будущее представляется мне очень светлым, – сказала она однажды Вирджинии, когда, облокотившись на поручень, они любовались безбрежным голубым океаном.
Над водой носились морские птицы, пытаясь схватить остатки пищи, только что выброшенные за борт. Неподалеку резвились два дельфина. От сильного порыва ветра палубу захлестнуло белой пеной. Вирджиния отпрянула от поручня, а Каролина, смеясь, смахнула клочья пены со своих светлых волос.
