Что за кошмарное царство зла я обнаружил здесь! Какое жуткое возвращение на грозящий болезнями остров! Но времени на размышления не было. Прозвучал выстрел, и мушкетная пуля просвистела мимо моей ладони, которой я опирался о скалу, осколок камня впился мне в руку повыше локтя.
Бросив быстрый взгляд на окружавшую меня местность, я решил, что мне следует двинуться вправо. И правильно: слева от себя я услышал хруст ломающихся кустов. Куда бежать, я не знал, но рассудил, что, если помчаться вниз, я обязательно выйду к кромке воды. Теперь я был целиком во власти Провидения: мне не остаться в живых, если Тейт меня схватит. Снова – треск выстрела, и еще одна пуля просвистела у моего уха: один из них стрелял, другой меня преследовал.
Никогда больше мне не придется принимать участие в таком полном опасностей путешествии. Никогда больше не придется бежать вот так – сломя голову. Я выбежал на другую сторону холма Подзорная труба и оказался на Лесистом мысу. Я мчался по земле, такой неровной и каменистой, что мог переломать себе ноги. Ветви и молодые деревца хлестали меня по лицу, по шее, по рукам, корни выползали из земли, чтобы схватить меня за щиколотки и даже за колени.
Я слышал разговоры о том, что, когда человек вынужден действовать с бешеной энергией, он не чувствует неприятных ощущений внутри себя. Это неверно. Когда я бешено мчался через мыс, я испытывал такую тошноту, какой в жизни не знал ни на море, ни на твердой земле.
Позади меня все громче ломались кусты – мой преследователь все более сокращал расстояние между нами. Преимущество было на его стороне: он хорошо знал остров, знал дорогу к морю. И в самом деле, он даже не прямо следовал за мной, а выбирал самый легкий путь, и вскоре я уже слышал его громкое пыхтение. Что же мне делать? Остановиться на мгновение и поиграть в кошки-мышки? Или довериться собственному инстинкту самосохранения?
Я выбрал второе и попытался бежать еще быстрее. И вот я на открытом пространстве; впереди – море. Но этот глоток свободы принес еще большую опасность – мой преследователь мог меня видеть. Я тоже его увидел, справа от себя – он мчался мне наперерез. Это был Тейт.
Он швырнул в меня чем-то и попал в плечо: боль была пронизывающей и острой. Снаряд застрял в плече. Что это было – нож? Он снова что-то швырнул. На этот раз его снаряд попал мне в ногу – сзади, над коленом, но не остался в ране.
Теперь меня отделял от кромки моря низкий цепкий кустарник, а за ним – полоска песка. Я попытался прыжками преодолеть кустарник, но упал. Поднялся на ноги и тут же почувствовал на плече руку Тейта. Я размахнулся назад, ударил и куда-то попал. Удар оказался сильнее, чем я ожидал: я даже не предполагал, что у меня осталось столько сил. Это дало мне временное преимущество.
Кустарник сменился мелким песком, таким мягким, что я тотчас увяз в нем по щиколотку; он доверху заполнил мои башмаки. Что делать теперь? Вот он – я, передо мной – океан, и нет пути назад.
Тейт снова нагнал меня; повернувшись вполоборота, я размахнулся и нанес ему удар, но не сильный: больше было похоже на то, как мальчишка, играючи, ударяет товарища. Спасти мою жизнь такой удар не мог. Тейт схватил меня за плечо, с силой повернул к себе лицом, и я увидел занесенную надо мной руку. В ней сверкал нож.
Я нырнул ему под руку, заставив его повернуться, вырвал свое плечо из его хватки и бросился бежать. В глаз мне попало какое-то насекомое, большое и обжигающее, я почти ослеп. От боли и отчаяния я уже не знал, куда бегу, но выбрался на полосу твердого песка. Я продолжал бежать вдоль берега и вдруг увидел – чуть впереди, словно поставленный здесь на якорь специально для меня, покачивался на воде грубо сколоченный плот. «Ну, конечно же! – промелькнуло у меня в мозгу. – Если бы меня здесь бросили, я тоже построил бы плот».
Тейт увидел, что я бросился к плоту, и прямо-таки зарычал. До плота мы добрались вместе, и оба уже стояли на нем, расставив ноги. А я опять, как неопытный мальчишка, толкнул Тей-та, и он полетел спиной в мелкую воду. Это падение его немного задержало. А я тем временем встал на колени и оттолкнул плот, сбросив сплетенную из лиан веревку, которая тянулась к колышку, вбитому в песок.
Словно Тритон,[16] Тейт, вопя, поднялся из воды и взмахнул ножом. Нож пролетел мимо и застрял в грубых досках плота. Он попытался вытащить нож, я ударил ногой ему по руке и от силы собственного удара опрокинулся спиной на плот. Но удар оказался успешным – Тейт тоже упал на спину, но в воду.
Он снова поднялся; теперь он стоял в воде по пояс. Я же встал на плоту на колени. Какая-то острая щепка впивалась мне в голень, но я не обращал внимания. Я осмотрелся, ища какой-нибудь гребок – ничего, ни весла, ничего такого, чем можно было бы привести плот в движение. А Тейт снова бросился вперед. Водяные брызги сверкали в его бороде, в глазах пылала ярость. Он выдернул нож из досок.
Я отступил в самый дальний от него угол плота. Он попытался взобраться на доски, а я принялся бешено раскачивать плот, чтобы не дать Тейту подняться на ноги. Уловка удалась – Тейта сбило в море, край суденышка несильно ударил его в лицо; он чуть не упал, но удержался на ногах, ревя, как дикий зверь.
Плот стал уплывать в море – волнами его уносило на глубину. Тейт попытался обойти плот по краю, но невысокие волны заставляли его двигаться медленно. К этому моменту стало ясно, что если он не бросится вплавь, то вот-вот по плечи погрузится в воды океана. А меня, к счастью, подхватило какое-то благоприятное течение… И тут я вспомнил о том, как предательски быстры здешние воды.
Тейт колебался. Я увидел, что он остановился и смотрит мне вслед. Он прикидывал расстояние между ним и плотом, который течение уносило от него все дальше и дальше. С каждой секундой его проблема становилась все неразрешимее. В какой-то миг он бросился было вперед, затем отошел назад; потом отошел еще дальше назад, чтобы прочно встать ногами на дно. Он чуть не утратил присутствия духа: я видел, что он пытается решить, есть ли у него шанс справиться с морем.
Он принял решение – поднял нож высоко над плечом. Я увидел, как сверкнуло на солнце лезвие ножа, вылетевшего из его руки, и понял, что двигаюсь слишком медленно, чтобы избежать удара.
20. Побег в опасность
Когда я просыпаюсь в нынешние дни моей жизни (а я по любым меркам все еще считаюсь молодым человеком), я инстинктивно задаю себе вопрос: «Я в безопасности?» И поскольку я обычно просыпаюсь в собственной постели в «Адмирале Бенбоу», ответ приходит быстро и уверенно: «Да, я в безопасности». В то утро нож Тейта заставил меня потерять сознание, а когда я пришел в себя на том самодельном неуклюжем плоту, я понял, что никогда еще не был в меньшей безопасности.
