Она не слышала стука дождя по стеклу: возможно, гроза не такая уж сильная и скоро пройдет. Может, она уже уходит. Может…
Очередная молния осветила комнату, и Кейт истерически вскрикнула. Гром прогремел, казалось, над самой головой: очевидно, гроза приближалась.
Кейт бессильно опустилась на пол.
Слишком громко. Слишком ярко и слишком…
Бууум!!!
Кейт проворно забралась под стол, подтянула колени к подбородку, обхватила их руками и в ужасе ожидала дальнейшего.
И тут начался дождь.
Было уже начало первого, и гости, жившие по деревенским законам и ложившиеся спать рано, разошлись по комнатам. Только Энтони все еще сидел в кабинете, рассеянно барабаня пальцами по краю стола в такт стучащим по стеклу каплям дождя. И каждый раз, когда изломанное копье молнии пронизывало воздух и каждый удар грома прокатывался по округе, он от неожиданности подскакивал в кресле.
Господи, как он любил грозы!
Трудно сказать почему. Может, считал это доказательством власти природы над человеком. Может, восхищала поразительная энергия света и звука, бушевавшая вокруг него. Как бы то ни было, а он чувствовал себя живым и бодрым.
Когда мать намекнула, что уже поздно, он понял, что не особенно хочет спать. Вот он и решил воспользоваться редкими моментами одиночества, чтобы просмотреть счетные книги, оставленные для него управляющим.
Через час кропотливых занятий сложением, вычитанием умножением, а иногда и делением веки Энтони потяжелели.
Конечно, день был длинным…
Он оторвался от очередной книги, оставив в ней закладку. С самого утра он навещал арендаторов и осматривал здания. В одном доме было необходимо починить дверь, какая-то семья не смогла собрать урожай и заплатить аренду из-за того, что глава семьи сломал ногу. Энтони выслушивал и разбирал споры, восхищался новорожденными и даже помог починить протекающую крышу. Конечно, все это входило в обязанности землевладельца, и эта роль ему нравилась, хотя была очень утомительной.
Игра в пэлл-мэлл показалась приятным отдыхом. Однако, вернувшись домой, Энтони снова превратился в хозяина, что изматывало не меньше визитов к арендаторам. Элоизе едва исполнилось семнадцать, так что приходилось постоянно наблюдать за ней, да еще и эта стервозная девица Купер принялась изводить бедняжку Пенелопу Федерингтон, и следовало что-то предпринять, и…
И рядом находилась Кейт Шеффилд.
Кошмар его существования.
Предмет его желаний.
Все сразу.
Ну и попал он в переплет! Господи, да ведь он решил ухаживать за Эдвиной! Королевой сезона. Несравненной. Милой, благородной, с хорошим характером.
Но вместо этого он не мог выбросить из головы Кейт Шеффилд. Кейт, которая хоть и бесила Энтони, не могла не заслуживать его уважения. Да и как не уважать ту, которая так стойко придерживается своих убеждений? Нужно признать, что основа ее убеждения – преданность семье – была тем принципом, который он считал главным в своей жизни.
Энтони, зевнув, поднялся из-за стола и потянулся. Ему определенно пора спать. Если повезет, он заснет, едва голова коснется подушки. Не хватало еще, чтобы он часами глазел в по-толок, думая о Кейт.
И о всех тех вещах, которые он хотел с ней сделать.
Энтони взял свечу и вышел в пустой холл. В спящем доме было нечто мирное и загадочное. Даже сквозь шум дождя был слышен каждый его шаг: носок, пятка, носок, пятка. И если не считать редких вспышек молний, холл освещался только его свечой. Энтони, как ребенок, стал водить подсвечником в воздухе, наблюдая игру теней на стенах и мебели. Какое странное ощущение власти… однако…
Он вопросительно поднял бровь. Дверь библиотеки была чуть приоткрыта, и в щель пробивался бледный луч света.
Энтони был почти уверен, что все уже спят, тем более что из библиотеки не доносилось ни звука. Должно быть, кто-то заходил за книгой и оставил свечу на столе.
Энтони нахмурился. Чертовски легкомысленный поступок! Огонь может пожрать дом за полчаса даже в грозу, а библиотека, заставленная книгами… любая искра может привести к пожару.
Он толкнул дверь и вошел в комнату. Одна стена библиотеки была занята высокими окнами, так что стук дождя здесь раздавался куда громче, чем в холле.
Громовой удар сотряс пол, и почти одновременно небо расколола молния.
Энтони улыбнулся почти счастливо и подошел к столику, на котором стояла свеча. Нагнулся, задул ее, и… И что-то услышал.
Звук дыхания. Затрудненного, тяжелого, с легким присвистом.
Энтони огляделся.
– Кто здесь? – окликнул он, хотя никого не видел.
И тут снова услышал странные звуки, доносившиеся снизу.
Держа свечу в руке, он наклонился, заглянул под стол и оцепенел.
– Боже! – охнул он. – Кейт!
Она свернулась клубочком и так крепко обхватила ноги, словно боялась рассыпаться. Лоб прижат к коленям, все тело сотрясает крупная дрожь.
Кровь Энтони заледенела. Он никогда не видел человека в подобном состоянии.
– Кейт? – снова позвал он, ставя свечу на пол и подходя ближе.
Он никак не мог определить, слышит ли она его. Да бедняжка почти без сознания! Так глубоко ушла в себя… будто пытается сбежать от чего-то. Неужели все дело в грозе? Она говорила, что ненавидит дождь, но тут речь идет не о простой ненависти. Энтони знал, что в отличие от него многие терпеть не могут грозу. Но все же понятия не имел, что можно дойти до такого состояния.
Кейт выглядела так, словно разлетится на миллион хрупких осколков, если он посмеет дотронуться до нее.
Гром сотряс комнату, и Кейт вздрогнула, как от удара. Удара, который остро ощутил Энтони.
– О, Кейт, – прошептал он с сочувствием.
Немного подумав, он очень осторожно потянулся к ней, не уверенный, что она знает о его присутствии. Испугать ее все равно, что разбудить лунатика.
Он нежно положил руку ей на плечо и слегка сжал:
– Я здесь, Кейт. Все будет хорошо.
Молния снова разорвала ночь, осветив комнату резкой белой вспышкой. Кейт снова сжалась в еще более тугой комочек. До него вдруг дошло, что она не поднимает головы, потому что пытается спрятать глаза.
Он взял ее холодную как лед ладонь. Сведенные пальцы не гнулись. Труднее всего было оторвать ее руки, обнимавшие колени, но наконец Энтони сумел поднести их к губам и попытался согреть поцелуями.
– Я здесь, Кейт, – повторил он, не зная, что еще сказать. – Я здесь. Все будет хорошо.
В конце концов он умудрился тоже забраться под стол и теперь сидел на полу подле Кейт, обнимая ее вздрагивающие плечи. Она, похоже, немного расслабилась от его прикосновения, что пробудило в нем страннейшее ощущение: почти чувство гордости тем, что именно он сумел ей помочь. И еще глубочайшее облегчение, потому что он не мог вынести ее мук.
