видишь.
Волк окинул взглядом второго и снова повернулся к мертвецу:
Реакция на что?
Я поднялся и тоже взглянул на погибшего:
— Высказал недовольство по поводу смены маршрута. Я попросил его захлопнуть пасть. В ответ едва не получил булыжником в забрало.
Волк покачал головой:
Аллах свидетель иногда тебе нужно быть сдержанней с ними и меньше ругаться. Людям живётся непросто.
И больше не сказав ни слова начал взваливать на плечи рюкзак.
— Грубое слово повод для драки, но не повод для убийства. Он сам сделал свой выбор.
Целая рука сама собой потянулась к груди, туда куда стукнул острый нож, на моё счастье, не оснащённый плазменной дугой. Спорить не хотелось, да и чеченец был не тем, кто с радостью цепляется языками. Убийство есть убийство, и он прав в том, что моя вина в случившемся есть. Нахмурившись и глянув вниз, я снял с поясных креплений трос:
— Присмотри за округой. Нельзя оставлять мёртвому городу вещи, которые ещё могут послужить живым.
Цинично? Очень! Но я кожей чувствовал, что поступаю правильно. Слишком часто руины казались живым существом, благосклонно смотрящим на каждого, кто соблюдает их правила.
Вот и сейчас, произошедшее требовало своего, особенного ритуала.
Спуск к топтуну занял у меня несколько минут. Расстояние, которое он пролетел сорвавшись, невозможно было преодолеть напрямую. От первого адреналина, блуждающего по крови в случае любой стычки, я уже отошёл. Разболелось отбитая рука и заныло ухо. Аккуратно ступая и цепляясь, где руками, а иной раз и вовсе используя нож, я спустился к упавшему на арматуру топтуну, страхуя себя закреплённым на стоянке тросом.
Он приземлился на железо грудным отделом спины и теперь лежал неестественно выгнувшись, будто стараясь обхватить этот пучок арматуры раздробленной и сломанной спиной.
Химическая маска, имперский озк, гарнитуры простеньких ушных раций, берцы и даже перчатки были сняты мной с трупа примерно за десять минут. Шариться у него по карманам я не стал, но цепочку с крестиком снял, планируя отнести её после рейда на аллею памяти. Своеобразную усыпальницу, куда складывали личные вещи погибших в мёртвом городе и их фотографии.
Волк разглядел в нашем общем интерфейсе мой ушиб и на обратном пути помог мне с подъёмом. А я, сложив свёрток с вещами и чужой рюкзак в собственную сумку, задал резонный вопрос:
— Что нибудь увидел?
Волк покачал головой:
Там где их последний раз заметили нет никаких следов. Но если прикинуть возможные укрытия, то их всего три. Вон та щель. — Напарник указал рукой на узкий, вытянутый пролом в склоне, ведущую под землю, скорее всего на минус первые и парковочные этажи некогда стоящей тут высотки. — И два вон там, наверху.
Я проследил за его жестом, через синхронизацию вывел довоенную карту местности сохранённую на памяти ППК и нахмурился:
— Если они живы, не вижу причин почему ещё не покинули свои укрытия.
Снайпер двинулся дальше по склону, начиная движение к бетонной перемычке, способной стать для нас переправой через овраг, на склоне которого мы находились:
Они мертвы. Но нам всё равно нужно осмотреть эти места.
Первым делом мы исследовали помещения продуваемых ветром руин. Каждый раз оставляя топтуна снаружи, аккуратно ныряли в проёмы разрушенных стен и искали следы, ограничиваясь первыми метрами пространства перед входом.
Если следов не было, ныряли в следующий и так по кругу, не желая углубляться к центру здания и искать на свою голову приключений.
Через половину часа монотонной работы мы закончили, и я снова оттянул маску чтобы сплюнуть слюну:
— Не хочется мне лезть в подвалы и на парковку. Зелёная зона исследована достаточно, там тупик, обычный каменный мешок, отсечённый со всех сторон обвалами.
Если там будет опасно, выбраться быстро не сможем.
Я кивнул:
— Всё верно, но мы согласились помочь. Сегодня мы, а завтра нам.
С момента нашего выхода из Башни прошло два часа, но местность была противной, пересечённой и карабкаясь туда-сюда мы тратили гораздо больше сил чем рассчитывали. За забралом химической маски топтуна я видел блеск капелек пота, проступивших на его лице, но, к моему удивлению, пухлый не жаловался.
Он вообще тьфу-тьфу-тьфу не создавал проблем, молча выполнял свою работу и с каждой минутой нравился мне всё больше.
Прежде чем спускаться в пролом на теле склона, бросили туда сканер. Зелёная вспышка не выявила больших концентраций органики и не привлекла к себе ничьего внимания. Повторная удалённая активация лишь подтвердила первоначальные выводы.
Спускаемся.
Следом за сканером вниз полетел трос. Не сговариваясь, пустили вперёд Волка, повторяя порядок нашего движения. Следом полез топтун, несколько неуклюжий, он вызвал у меня серьёзные опасения насчёт своей безопасности, но обошлось. Не упал и не разбился, позволив мне облегчённо выдохнуть. Следуя за таскалой, я отметил густую поросль мха по контуру пролома и спустившись ниже удивлённо хмыкнул.
Всё видимое пространство за исключением побитого проплешинами пола подземной парковки, заросло странной грибной порослью.
Но что самое важное — органическая поросль несла на себе отпечатки следов.
Растительность токсична.
Я и сам видел данные с детекторов, поступающие в общий интерфейс. Воздух внутри был слабо пригоден для людей. Повсюду циркулировала мелкая взвесь — споры, поднятые с поверхности потревожившим их напарником и топтуном.
— Но они были здесь.
Старые следы принадлежали людям. Низшие с течением времени избавляются от одежды и обуви, а тот, кто прошёл по грибам до нас, был обут. Причём прошёл явно не один. Мимолётного взгляда на отпечатки хватило, чтобы ИИ биотического блока выявил разницу размеров.
— Мужики, может я останусь?
Топтун притормозил, ломая цепочку передвижения. Отстал от Волка, аккуратно заглядывающего за опорные столбы.
Я бы вообще оставил таскалу у верёвки или, к примеру на поверхности, но доверие штука тонкая. Можно сказать прозрачная с учётом последних событий.
— Включи фонарь, но башкой по сторонам не крути, луч под ноги. Если от твоего света что-то проснётся, бросим ему на закуску чтобы выиграть время. Поглядим что впереди, если будет опасно, уйдёшь в тыл.
Нагнетал я не просто так. Несмотря на всё своё человеколюбие, если из-за чужой ошибки кто-то на нас полезет, без всяких угрызений совести прострелю топтуну ногу, да так и оставлю. Другой вопрос если его вины не будет — тогда буду вытягивать до последнего.
Здесь труп.
Погибшего несли. Иначе бы остались следы волочения или характерные вмятины на грибной поросли оставляемые ползущим. Патрульный валялся в грибах с вывернутыми ногами. Обе сломаны.
Бросив взгляд назад, я удивлённо хмыкнул:
— Они
