Катался на парамагнитных скутерах по велосипедным дорожкам. Хрумкал натуральные яблоки, привозимые с агрокомплекса на еженедельную ярмарку, раскинувшую шатры у самого подножья белого моста.
Сейчас же не было видно даже обгоревших пеньков, оставшихся от былых деревьев. Всё сожжено, снесено ударной волной и разбито в щепы, и словно чтобы стереть даже память об этом месте, завалено бетонной пылью, которая под действие влаги, превратилась со временем в серую, покрытую масляными разводами землю.
У ведущих к мосту ступеней остановились, глядя на воду набирающую скорость на пути к арке тоннеля и прибывающую откуда-то со стороны затопленных перронов вокзала. В её мутных глубинах не было видно парамагнитных веток, но я знал, что они всё ещё там. Покрытые радиоактивным илом, ждут, когда человек восстановит город и снова погонит по ним поезда.
Здесь, под самой лестницей, притаилась арка пешеходной дорожки. Под ней мы и притаились, укрывшись от дождя.
Зелёная зона — всё. Заходим на территорию жёлтой.
Волк был прав. За мостом нет территорий, очищенных “огненными кулаками” Кардинала. Никто не выжигал подвалы из ручных огнемётов и не минировал их тёмные углы, в расчёте на новых тварей, что придут полакомиться обгоревшим мясом. Как нет там и патрульных позиций, способных быстро выдвинуться на помощь или прикрыть огнём.
В жёлтую зону рисковали соваться лишь старатели и редкие караваны, идущие в сторону Агрокомплекса, чьё продвижение по жёлтой зоне было вопросом будущего общины. А без обмена созданных в Башне патронов, на выращенные в зареченской общине продукты, это самое будущее было чрезвычайно туманным.
— Всё. По коням. Иначе до заката не управимся.
Гарнитура рации позволяла не повышать голос несмотря на продолжающийся дождь. А затопившая рельсы “река” уже бурлила, кипящая от многочисленных попаданий крупных капель падающей с неба воды.
Соратники по опасному ремеслу один за другим скрылись за стеной ливня и выдержав нужную дистанцию я шагнул следом. Расслышать хоть что-то, не пользуясь специальными средствами теперь стало попросту невозможно. Непогода усилилась и хлестала наши плечи водяными струями явно собираясь устроить форменный потоп.
Я чувствовал беспокойство из-за шума и сужения порога видимости. Гражданский комплекс визуального наблюдения, не был эффективным и давал слишком размытую картинку. Достаточную для охоты в условиях тумана, но крайне недостаточную при вот таких вот ливнях.
— В следующий раз не поскуплюсь на дополнительную батарею и пойду в шлеме собирателей плоти.
Волк спустил меня с небес на землю:
Не пойдёшь. Он не предназначен для постоянного ношения, голова будет болеть и шея отваливаться. Аллах свидетель, я бы первый надел на себя шлем и бронежилет, если бы изменённые умели стрелять.
Напарник был прав. Дело вовсе не в батареях, иначе бы я не таскал на своих плечах нательный комбинезон собирателей плоти. Дело в эффективности. Шлем подойдёт для зачисток объектов с работающей системой охраны, или, к примеру для краткосрочных штурмов узких помещений, внутри которых не знаешь, чего ожидать.
Движение в конце моста. Прячемся!
Белый мост после четырёхдневной войны устоял, но не был нетронутым. Его края кое-где обрывались вниз безобразными, иззубренными бетонными плитами, а металлопластиковое ограждение, оплавилось и сорванное с креплений перекрутилось уродливой мешаниной торчащих тут и там стальных прутьев, укрытых чёрным коконом застывшего пластика.
Именно к одному из таких “коконов” за неимением другой защиты я и бросился. Пока Волк отступал и одновременно увлекал нашего топтуна к другому борту моста, я распластался на белых, мраморных плитах, из-за которых переправа и получила своё “народное” название.
Борз и топтун залегли по левую руку, за куском искорёженного автомобиля, заброшенного на мост ударной волной первых орбитальных ударов.
Ждём.
Бредущая нам навстречу фигура показалась через пару десятков секунд. На краю видимости моего комплекса визуального наблюдения охватывающего голову плотным обручем и представленного лицевой частью в виде закрытых очков с размещёнными на них сенсорами, она казалась одним большим, размытым пятном, но по мере приближения отдельные детали приобретали чёткость пока не сложились в цельную картину.
Изначально я подумал, что по мосту бредёт раненный человек. Уж больно зигзагообразный он выбирал путь, шатался из стороны в сторону и спотыкался. Но вскоре стало понятно, что всё куда банальней. Дорогу преградил низший.
Ещё один свежий из тех, что попали под химарь. Он не успел избавиться от одежды и обуви, а обширные мутации в виду отсутствия доступной органики и биотических клеток не исказили его внешность, что, впрочем, не делало его меньшим уродом.
Воздействие химаря было похоже на взрыв кислотной бомбы, используемой на заре создания империи. Вся синтетика экипировки попавшего под химарь бедолаги потекла и застыла, обнажив участки мокрой плоти на ногах и плечах погибшего человека. Ослеплённый и лишённый большей части волос. Обожжённый содержащейся в ядовитых испарениях химией и добитый излучением импульса чьим порождением и был зловещий туман, человек погиб, возрождаясь изменённым.
Звук выстрела пневматической винтовки утонул в шуме стихающего ливня.
— Сбросим его в воду иначе на обратном пути придётся делать многокилометровый крюк, чтобы избежать встречи с теми, кто придёт на запах и будет лакомится его плотью.
Так и поступили. Пока Волк приглядывал за округой, вместе с топтуном спихнули дохлую тварь с моста. При ближайшем рассмотрении, я приметил оплавленную рукоять парализатора, торчащую из кобуры на бедре трупа, но трогать оружие не стал.
Пропади оно пропадом.
Химарь унёс множество жизней. Я думаю, этот человек из заводских, экипировка слишком проста для старателей, уходящих в жёлтую зону. А люди Агрокомплекса сюда не забираются.
Отвечать я не стал, да и что тут ответишь? Мёртвый город ужасное место, люди здесь гибнут и это не новость, а откуда они — дело десятое.
Восстановив походный порядок, благополучно миновали мост. Ливень поутих, превратившись в самую обычную морось. По щиколотку в воде пересекли подтопленную улицу, превращённую ливнем в один большой ручей, и оказались у затора спрессованных машин.
Именно его мы и видели из Башни.
От перекошенного столба семьдесят шагов на восток, на насыпь…
Перекошенный столб был отличным ориентиром, торчал прямо из завала. Продолжая фразу Волка, я произнёс.
— Каменистое плато, ржавая кровля прижата камнями.
Описание схрона было точным как выстрелы моего напарника. Ржавый лист металла притаился на самой вершине насыпи и отодвинув его в сторону мы обнаружили тёмный провал куда немедленно отправился сканер.
Зелёная вспышка возвестила нас о срабатывании, а в интерфейс посыпались данные. Оставив наверху рюкзак, я спрыгнул первым и осмотревшись один за другим принял спускаемые на тросе вещевые мешки.
Вскоре мы вновь продолжили путь, но уже под землёй.
