Отсутствие аварийного освещение поставило нас перед фактом того, что топтун будет демаскировать группу фонарём, но другого выхода не было. Спотыкаясь и гремя мусором под ногами в кромешной тьме, он навредит куда больше, ибо звуки под землёй разлетаются далеко и словно этого мало — отражаются эхом.
Судя по довоенным картам тоннель пересекал заброшенную станцию и уходил в сторону ямы, обрываясь где-то на склоне великого пролома в теле Приморьева. Но так далеко забираться мы не планировали. Нас интересовала станция, ведь именно внутри нас поджидал груз.
Низинная улица по которой мы шли являлась технической и лежала очень близко к поверхности, но незаметный невооружённому глазу угол наклона пола уводил нас всё глубже и глубже пока технический тоннель не перешёл в самый обычный, битком набитый ангарами с барахлом.
— Нужно проверить.
Одна куча хабара уже ожидала нас в наземной части Башни, внутри уцелевшей высотки, но это не было поводом отказываться от любого попавшегося на пути добра. Обнаруженную в зелёной зоне парковку оберут до нитки патрульные, они не слепые и не глухие, прекрасно видели куда мы полезли и с чем вылезли.
Жёлтая зона совсем другое дело. Патрульные сюда не суются. Отбросы редкие гости. И одни только старатели шастают туда-сюда, выполняя заказы и ища чем поживиться.
Может быть на обратном пути?
— На обратном пути у нас минус один топтун, а значит мой рюкзак будет отягощён. И зная себя могу сказать, что гружёный я буду против любых лишних телодвижений.
А почему именно ты потащишь груз?
— Чтобы тебя не стеснять, ты же всяко пошустрее меня будешь и в случае нужды больше пользы принесёшь. Кстати, с хера ли ты взял что пустым попрёшься? Сейчас ангар вскроем и тебе что-нибудь нароем, это прям как пить дать.
Прикрепив винтовку к рюкзаку, я снял свою ношу и уложил у стеночки. Ангары шли один за другим, но вскрывать их было не сложно, особенно с моим-то опытом. Знай себе взрезай плазменной дугой встроенные замки да отодвигай складывающиеся вбок створки.
— Я могу понести за двоих… если вы отдадите мне долю погибшего.
Молчаливый и послушный топтун подал голос совершенно неожиданно. Он так ладно прикидывался ветошью всю дорогу, что я даже не ожидал от него лишнего звука и вздрогнув, беззлобно проворчал:
— Отдадим-то отдадим, но пока отвали-ка в сторонку. — И обращаясь к напарнику спросил. - Готов?
Волк кивнул, перенеся внимание с наблюдения за тоннелем на врата, а я, увидев, что он прикрывает, упёрся в землю ногами и под шуршание обесточенного механизма, сложил створки в сторону, немедленно их отпуская и вынимая из кобуры пистолет.
Чисто и гниль одна.
Волк был прав. Склад оказался вещевым. А синтетику и картон уж очень любила волосатая плесень, которая просачивалась везде куда попадала влага.
— А я разве говорил, что будет легко?
По итогу за час вскрыли порядка двадцати складов и ни в одном (слава богу) не обнаружили ни намёка на мутов или лёжку изменённых.
Трещотка завибрировала на девятнадцатом.
Остаточное излучение, приносимое с каждым импульсом на землю и смертоносное для всего живого, поджидало нас в чёрной заводи, среди подтопленных вагонов погибшего поезда. Здесь было шумно от срывающихся с треснувшего и прогнувшегося потолка капель. А ещё — очень страшно, ибо мы с Волком через очаги остаточного излучения старались не ходить.
Видя, что я замешкался, стоящий за спиной Волк отправил сообщение:
Он нас предупреждал.
Да, заказчик предупреждал, но в глотке всё равно пересохло. Подумалось, что стоило взять с собой трофейный костюм погибшего топтуна, но задним умом все сильны, и я не исключение. Вытряхивая из подсумка бахилы от ОЗК, не оборачиваясь бросил пухлому горемыке:
— Про очаги слышал?
Пульс топтуна участился, мужик тревожился и делал это не зря:
— Слышал.
Натягивая на берцы резиновую сбрую, я задал второй вопрос:
— Проходить доводилось?
На что последовал закономерный ответ:
— Нет.
Я кивнул тихонько и закончив с бахилами, напутствовал:
— В воде… смерть. Как пойдём сквозь очаг может поплохеть. Зубы ныть начнут, суставы выкручивать, ломать всего как при сильной простуде или юшка носом рванёт, каждый раз по-разному. Мы сами-то по очагам не особые ходоки, всё по краям проскакивали, но вопрос изучали. Так что, если в глазах темнеть начнёт, лучше присядь или ляг, вытянем, не бросим… Главное в воду не падай. Понял?
— А как мы его пройдём? Вброд?
Не сговариваясь, мы с напарником посмотрели на топтуна как на полоумного:
— По вагонам пройдём. Для кого я половину минуты распинался?
Оттянув край маски, плюнул на пол и матюгнулся, махнув на топтуна рукой. Балда он и есть балда, пусть лезет хоть в брод хоть вплавь, итог один хрен незамысловатый. Или помрёт, или повторит судьбу попавших под химарь. Остаточное излучение та ещё гадость, научный отдел много месяцев бьётся над его загадкой, но кроме того, что он цепляется к воде, не терпит ультрафиолета и смертелен для всего живого, так до сих пор ни хрена и неизвестно.
Вот, казалось бы, импульс приходящий раз в месяц со спутников ломает человека взламывая ПО биотического блока, убивает владельца и низводит ИскИна до животного состояния. Но как подобную процедуру проходит попавший под химарь или хапнувший лошадиную дозу остаточного излучения? Ведь бывали же случаи что работяги по незнанке сунувшись в очаг без должной экипировки выходили из него изменёнными.
Оттого-то и страшно!
Сеть полнилось информацией об очагах, но ведь те из них кто не вернулся, уже не поделятся своей памятью с остальным миром. Поэтому мой организм откровенно протестовал и трусил, заставляя ладони потеть, а колени предательски подрагивать под выплеснутым в кровь адреналином.
Помогла информация из интерфейса. Судя по его данным, мужикам тоже было тошно, но все боролись со своим страхом.
Проблема с пересечением очага остаточного излучения, заставляющего трещотку вибрировать и издавать режущие слух звуки, возникла практически сразу. Заказчик описывал возможность пройти по крышам вагонов, но воды с последнего посещения этого места людьми явно прибыло и нам не осталось ничего иного, кроме как натягивать трос между крышей вагона и ближайшим ангаром.
Повезло, что Борз закинул край троса с активированной парамагнитной застёжкой на крышу вагона с первого раза.
Первым полез чеченец. Обладая наиболее атлетичным и жилистым телосложением, он без особого труда переполз над водой и уцепившись за вагон штурмовыми перчатками выбрался на его крышу.
В моём исполнении тот же набор действий выглядел куда как скромнее.
Во-первых, я
