очень этого хочется – я убираю руки с ее талии и медленно кладу их ей на щеки. Мои пальцы касаются ее лица, ощущения сравнимые, наверное, лишь с ярким всплеском красок на белом листе бумаги. Нежно провожу большими пальцами у нее под глазами, мои ладони мягко ложатся на ее лицо, дотрагиваясь до ушей. Смахиваю рукой капельку.
Странно. Откуда она взялась? Дождя нет.
Медленно придвигаюсь к ней еще ближе. Теперь мы стоим так близко друг к другу, что мои губы без проблем достигли бы своей цели. Но я не хочу торопиться и начинаю с поцелуя в щеку. Затем, облизнув губы, я немного отошел в сторону и поймал ее взгляд. Мы соприкоснулись носами, но вдруг я почувствовал соленый вкус на губах и резко остановился. Она что, плачет?
В течение нескольких долгих секунд смотрю на нее. Она закрывает глаза, а когда снова открывает их, на мои пальцы капают горячие слезы.
– Перестань, – шепчет она так тихо, что мне нужно время, чтобы разобрать ее слова.
Мой член сразу же упал. Сердце, казалось, последовало за ним, и в голове мгновенно образовалась пустота. Почему бы ей просто меня не оттолкнуть, зачем она так плачет передо мной?
Постепенно ослабляю объятия. Да, все девчонки умеют плакать, меня это обычно не сильно-то волновало. Но эта сучка львица так противоречиво на все реагирует, что просто вводит меня в какой-то ступор.
Она отходит в сторону, даже не взглянув на меня, и вдруг – не знаю, что на нее нашло, – с силой отталкивает.
– Уходи отсюда! – вопит она.
Ничего не понимаю. Реально биполярка, что ли?
Ладно, дорогая моя, пойду, а ты останешься здесь и поморозишь немного свою задницу!
Я оттолкнул ее, как только она попыталась зайти внутрь, и, замешкавшись всего лишь на мгновение, Елена осталась снаружи, в то время как я был уже в доме. Слишком медленно! Я захлопнул дверь прямо перед ее носом и закрыл на ключ.
– Тиган, открой!
Ага, сейчас! Послушаю лучше, как она будет ломиться с той стороны.
– Тиган, блин! Здесь холодно!
Не могу сдержать смеха. Так настойчиво она колотит в дверь. Я с равнодушным видом усаживаюсь на пол, скрестив перед собой ноги. Может, закурить еще для полноты картины?
– Тиган?
Я поднял голову – по лестнице спускалась мать. Обнаружив меня, сидящим на полу в прихожей, она включила свет.
– Что ты… – начинает она.
– Тиган, чертов придурок, открой эту дверь – орет Елена на улице.
Очень стараюсь не рассмеяться, но сдержать улыбку все-таки не могу. Взволнованная мать быстро слетела вниз по лестнице. Тогда я тихо открыл замок, и дверь с резким грохотом распахнулась.
Львица зашла, опустив голову, и извергала из себя бесконечные проклятья в мой адрес, но вдруг остановилась, когда поняла, что перед ней стою вовсе не я, а ее мать.
Воспользовавшись моментом, я, двигаясь быстрее своей тени, уже успел подняться по лестнице. Поднявшись на второй этаж, я услышал, как мать снова произнесла свое коронное:
– Елена, следи за языком.
Ну это уж было слишком, и я громко засмеялся. Услышал, как львица среагировала на эти слова матери, и у них снова началась перепалка.
Зайдя в свою комнату, снимаю с себя всю одежду – пойду быстро приму душ, пока она не нарисовалась.
Бросаю все на пол и наконец поднимаю глаза.
Из-за новой двери, стоящей у стены ванной, на меня смотрит отец. Он как раз заканчивает ее устанавливать. Время уже за полночь, разве нельзя подождать до завтра, чтобы все сделать? Похоже, что нет. Может, он думает, что эта дверь помешает мне добраться до его дочери?
– Смотрю, тебе весело, – замечает он.
Улыбка тотчас же сползает с моего лица. Едва успеваю перевести дыхание, как лестница яростно заскрипела под быстрыми шагами львицы, она была уже совсем рядом. Отец нахмурился. Даже не знаю, был ли он доволен или раздосадован таким ее появлением. В следующую секунду Елена ворвалась в комнату и сразу же двинулась ко мне, не переставая крыть меня всевозможными ругательствами. Тот факт, что я стою посреди комнаты в одних только трусах ее, казалось, ни капельки не смущал.
– Ты просто невероятный придурок. Мне мать весь мозг вынесла из-за тебя, и еще пришлось убрать все на кухне и тоже из-за тебя! – кричит она.
Она подходила все ближе, но я не шевелился. Ее отец стоял прямо здесь, но она его еще не увидела. Сделала еще один выпад в мою сторону, но я по-прежнему не двигался.
– Что, все силы ушли на жалкий стояк на кухне, и теперь даже пошевелиться не можешь?
Да ты ж блин! Краем глаза я заметил, что отца просто разрывает на части, хоть он и молчит.
Она снова толкнула меня, но это было уже слишком. Хватаю ее за плечи и разворачиваю спиной к себе и выталкиваю из комнаты. Она оказалась в коридоре, но буквально тут же зашла обратно. В этот раз она наконец-то заметила в комнате своего отца. Елена замерла на месте и густо покраснела. Ее отец смотрел на нее жестким взглядом, скрестив руки на груди, и этого было достаточно, чтобы она развернулась и со всех ног убежала к себе.
Слышно, как хлопает дверь, и снова воцаряется тишина.
Реакция отца на эту сцену не заставляет себя ждать:
– Мне кажется, тебе нужно еще раз объяснить, что значит смысл фразы: «Ты никогда не притронешься к моей дочери».
Глава 20
Но все угрозы Дэниела на этом и закончились, и сурово взглянув, он вышел из комнаты. Быстро успокаиваюсь, но только для того, чтобы нырнуть в мир беспокойных воспоминаний тяжелого детства. Упав на кровать, погружаюсь в беспокойный сон.
Когда рассвело, было уже утро воскресенья. Завтра начало учебного года.
Я проснулся и тихонько сел на кровати. За окном снова было невозможно жарко, и солнце палило изо всех сил по моим татуировкам. Подтянув ноги, устраиваюсь поудобнее.
День обещает быть долгим: нет ни сигарет, ни каких-либо других планов, чтобы скоротать его.
Добро пожаловать в ад.
Львица сидит у себя и носа не показывает.
С ней либо все, либо ничего. Или ее слышно на весь дом, или ты задаешься вопросом, жива ли она вообще.
Хочу есть.
Посомневавшись какое-то мгновение идти или нет вниз, решил все-таки спуститься. По дороге не встретил ни души.
Захожу в кухню. На столе ничего нет. Тогда подхожу к холодильнику и, перед тем как его открыть, замечаю бумажку, на которой
