Шёлковая лента спереди была завязана в бант, и что-то в этом зрелище вызвало у него боль в животе. Он раскрыл альбом. Сначала он увидел защитный пергаментный лист, на котором стояло теснёнными серебряными буквами – «Наша свадьба». Проклятье. Он почти снова захлопнул альбом, но уже мог видеть первую фотографию через тонкую полупрозрачную бумагу. Бью перевернул лист и наткнулся на черно-белый портрет Келли в её свадебном платье, сделанный перед окном. Тонкие, белые шторы закрывали его. Она стояла спиной к камере, но повернулась к ней лицом. Было видно её сияющее выражение лица и профиль. Мягкая улыбка играла на её губах. Она выглядела такой молодой и счастливой! Невероятно живой!
На следующей странице было весёлое фото Келли вместе с подружками невесты, которые позировали для камеры как модели фильма «Образцовый самец»40. Бью пролистал дальше. Похоже, в этот день его папа хорошо постарался. Бью замер, чтобы рассмотреть фото со своими свидетелями. Все были одеты в смокинг. Перед церемонией они играли в покер. Бью рисковал, как мог, и выиграл, потому что своим Каре41 победил собранный Хантером Фулл Хаус42. Да, тогда он был счастливчиком.
Были и другие снимки: как он и Келли кормили друг друга тортом, как Хантер произносил тост, который он никогда не забудет, и как они с Келли обнимались и танцевали их первый супружеский танец. Альбом закончился на фотографии их двоих, где они целовались на вечеринке, спрятавшись в углу. Боже, как же он её любил! Бью хорошо помнил этот момент. Ему казалось, что он разорвётся от счастья, и в этом счастье не было сомнений. Этот тип на фотографии не знал страха. С другой стороны, этот тип на фото понятия не имел, что случится в будущем.
Бью отложил альбом и взял следующий. Стёганный, розовый оборот предупредил его не трогать, но он всё равно его открыл. Крошечный, розовый отпечаток ручки и чуть больший отпечаток ножки были видны на первой странице. Внизу стояла подпись «Эбби». Бью провёл пальцами по отпечатку маленькой ручки. Такой маленькой и идеальной! Обжигающие, горячие слёзы застилали его взор, но он смахнул их и перевернул страницу.
И там была она.
«Здравствуй, малышка! Извини, что папочка плачет. Я не знал, что увижу тебя сегодня».
Бью очертил пальцем контуры младенческого личика, пухлые щёчки, умные глазки и маленький ротик, а потом уже начавший формироваться мамин остренький подборок.
Боже. Вой раненного зверя вырвался из его глотки, но он не мог отвести взгляд. Он листал страницы и рассматривал фотографии. Келли в больничной кровати с Эбби на руках, сияющая, как ангел, несмотря на пять часов схваток и эпидуральную анестезию. Он, стоящий у окна и улыбающийся, как идиот, когда впервые взял на руки Эбби.
Бью продолжал листать. На удивление было много фотографий, учитывая то, что ей было всего четыре месяца, когда он её потерял. Снимок с Хэллоуина, где Эбби нарядили в тыкву, заставил его засмеяться, так же как и её чёрно-белая фотография в ванне, когда она плескается в воде и улыбается. Она много улыбалась, и все вокруг неё тоже улыбались. Бабуля, мамочка... папочка. Бью закрыл альбом и провёл рукой по обороту. Эти четыре месяца были самыми счастливыми в его жизни!
Последний альбом всё ещё остался лежать в коробке. Он вытер щёки и с любопытством вынул его. Ярко-жёлтая обложка сверкала как лучи солнца. Он открыл альбом, перевернул пергаментный лист и посмотрел на пустую страницу. Он пролистал дальше, но все страницы были пустыми. Бью вернулся к первой и обнаружил почерк своей мамы на внутренней стороне обложки.
«Этот альбом для тебя, чтобы заполнить его новыми воспоминаниями.
С любовью, мама и папа».
– Ты уже говорил с Саванной?
Вопрос Хантера вырвал его из немого отсчёта времени. Тик-так. Шесть часов вечера, Новый год. Завтра в это время она возможно уже будет находиться в самолёте где-то над Атлантикой на пути в Венецию.
– Я отправил ей СМС и пожелал удачи сегодня вечером.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– СМС с пожеланием удачи? Серьёзно? Ну, если это не убедит её остаться, тогда я не знаю, что ещё поможет.
Если бы в этот вечер Хантер был не за рулём, он бы ему врезал.
– Я ей сказал, что люблю её и хочу, чтобы она осталась.
– Ты это неправильно преподнёс.
– Да неужели, Эйнштейн!
«Я преподнёс это честно. Но этого для неё недостаточно».
– Знаешь что? Я уважаю её за то, что она называет вещи своими именами. Жизнь полна опасностей и рисков. Плохое случается с людьми. Никто не знает это лучше, чем мы. Но хорошее тоже случается. Саванна, например. Она лучшее, что случилось с тобой за долгое время. Тоже самое и ребёнок. Некоторые люди отдали бы почку за то, чтобы влюбиться и быть любимыми. У меня есть двоюродная сестра, и ей сейчас приходится проходить через такое дерьмо, чтобы забеременеть, что ты и представить себе не можешь. А ты получил такие дары во второй раз без напряга. Сосредоточься на хороших вещах и попытайся наконец быть немного оптимистичней вместо того, чтобы делать вид, что ты против своей воли влюбился в Саванну...
Через шипящую рацию пришло сообщение и прервало шоу доктора Фила43. Бью принял вызов. Их направили на автобан к месту аварии с повреждением кузова автомобиля. Похоже, там была женщина, которая срочно нуждалась в медицинской помощи. Хантер включил мигалки и сирену, пока Бью навигировал его к месту аварии.
– Ублюдки! – матерился Хантер и сигналил обнаглевшим водителям, которые с неохотой освобождали своё место в дорожной пробке. – Надеюсь, другие идиоты пошевелят задницей, если вам когда-нибудь понадобиться скорая помощь!
Когда они прибыли на место аварии, полицейские уже были на месте. Они разместили знаки аварийной остановки вокруг минивэна и старенького «Субару Аутбек» с погнутым бампером. Хантрер припарковался позади полицейской машины. Бью схватил чемодан-укладку для экстренной медицинской помощи и пошёл к полицейскому, который стоял рядом с минивэном и разговаривал с мужчиной средних лет, предположительно водителем автомобиля. Полицейский жестом указал на другую машину. Хантер присоединился к нему, когда они почти подошли к аутбеку. Он увидел девушку рядом с задней дверью машины, которая склонялась внутрь салона. Бью услышал крик женщины. Крик, что сначала был тихим, а потом нарастал, превращаясь в вой. Он ускорил шаг.
– Что у нас здесь?
Молодая женщина-полицейский резко вылезла из машины, словно там находилась бомба.
– Чудо появления новой жизни на свет. Слава Богу, что вы здесь! Я хотела замерить промежутки между схватками, но они слишком частые...
– Куда вы ушли? Не уходите! – донёсся панический голос с заднего сидения.
– Ты иди к ней, – сказал Бью, отстранившись, чтобы Хантер мог взглянуть на пациентку.
Его напарник спросил имя женщины, но полицейский покачала головой.
– До этого мы не добрались.
Почти сразу стало ясно, почему Хантер лучше справится с этой задачей. Он просто натянул на себя свою спокойную улыбку и засунул голову в машину.
– Приветик, миссис...
– Где та женщина? Леди, вернитесь! Пожалуйста!
Хантер присел.
– Она – полицейский. Я – фельдшер. В данный момент вы хотите меня.
– Я хочу женщину! Позовите фельдшера-женщину! Пожалуйста! Я буду ждать... я буду... – её дыхание сбилось, и она приготовилась к следующей схватке. – Бо-о-о-о-же! Как бо-о-о-о-льно!
– Если вы разрешите мне взглянуть, то, возможно, я смогу сделать что-нибудь, чтобы не было так больно.
Бью предоставил Хантеру переубеждать пациентку снять трусики и пошёл за его чемоданчиком для экстренной медицинской помощи. Он вернулся в момент, когда будущая мать сказала:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Проклятье, не могу поверить, что я снимаю трусы только потому, что симпатичный тип толкает красивые речи!
– Вам поможет, если я скажу, что я гей?
Бью надел перчатки и подал одну пару Хантеру. Он восхищался способностью своего напарника быстро реагировать в щекотливых ситуациях.
