присутствовали представители мужского пола и, судя по расположению и классическому строгому дресс-коду, сугубо ради деловых встреч. Я бы не стала приглашать женщину на свидание в это заведение. Это слепящее освещение могло выставить в невыгодном свете даже фарфоровую куколку.
— У меня зубы свело, — вырвалось само собой в спину Ермака.
— Это место живёт переговорами, — послышался тихий смешок, — оппоненты готовы на всё, лишь бы скорее сбежать. Значительно экономит время.
— Только не говори, что это твоё детище. Иначе ты мне разонравишься в виду тотального отсутствия вкуса.
— Нет, Диана, но я жалею, что сам не додумался до этой идеи.
— Ты ко мне так снисходителен по какой-то определённой причине? — Но в ответ меня проигнорировали.
Лучинович уже сидел за столиком. Я его никогда прежде не видела, но по уверенной мрачной позе, по цепким маленьким глазкам безошибочно определила «мою оплошность». После короткого холодно-вежливого приветствия и представления меня, наконец уселись по своим местам и начали стандартную светскую беседу ни о чём. Но без моего участия.
Я и не против была отдать борозды переговоров Ермаку, а сама занялась аккуратным разглядыванием Лучиновича. Глупо было бы назвать его просто нахалом. Такие как он вгрызаются в жизнь и вырывают свой кусок побольше. Судя по чуть оплывшей фигуре, но дорогому костюму без излишеств, карьера его интересовала больше чем он сам. В ауре не было жены или детей, что тоже подтвердило мою теорию. Он не негодяй, а просто почувствовал слабость оппонента и тут же ею воспользовался.
— Честно говоря, я не совсем понимаю необходимость нашей встречи, когда все документы подписаны, — Лучинович вперился взглядом в молчащую меня, — если только возможность познакомиться с прекрасной Главой Правления, — вежливость, ничего более.
— Диана буквально сегодня утром выказала некое удивление о факте подписанного договора, — а вот это ловко Ермак начал, подверг сомнению прозрачность сделки, не подвергая её сомнению, — договор был подписан с нарушениями с обеих сторон.
— Так дела не делаются, — тихо посмеиваясь, Лучинович отклонился назад, не препятствуя официанту ставить на стол закуски, — Диана Павловна, это вы подписали соглашение? У меня закрадывается ощущение, что вы почти прямым текстом обвиняете меня в мошенничестве.
— Ни в коем разе, — опередила Ермака, — мы здесь просто, чтобы утрясти некоторые моменты.
Вадим никак не выказал внешне своё недовольство, что я вмешалась раньше времени, хотя никакого сценария мы не проговаривали. Он здесь главный, это даже не обсуждалось. Но тяжёлая ладонь, которая предупредительно сжала мою коленку под столом, заставила прикусить язык.
Тогда зачем я здесь? Жевать куцый салат, как барашек перед карьерой в области шашлыка?
— Либо пересмотреть всё с самого начала, — добавил Ермак, но руку убрал не сразу.
И началась игра в вышибалы: мой подопечный настаивал на пересмотре пунктов, приводя весьма логичные доводы, а Лучинович стоял на прежних условиях, обуславливая тем, что «уважаемая Диана Павловна» уже всё подписала.
Мне было плевать на сделку, правда. Но начало слегка щемить в висках от чувства вины перед Вадимом. Я отдалённо могла представить, какую именно работу он проделал, а сейчас, видя с каким упорством он старался уговорить непробиваемого Лучиновича, поняла — насколько для него это важно. Пусть он и не показывал своим видом, но я всё поняла.
Теперь я чуть более внимательно вслушалась в их диалог. Да, опыта и знаний у меня не было, но я заметила одну интересную деталь, которая могла оказаться очень важной: глава «Норден Ист» постоянно тыкал нас носом в тот факт, что я подписала договор. Но он не разу не сказал, что его подписали «мы».
Да, банковского рынка я не понимала, но я знала людей. А умные люди никогда не врут напропалую, они стараются избегать лжи, говоря фактами в обход.
— Господа, — мило улыбнулась двум мужчинам, — предлагаю сделать небольшой перерыв в переговорах. Я попрошу вас заказать нам вина. Красного, сухого. А сама удалюсь в дамскую комнату буквально на мгновение.
— Вы уверены? — Мне показалось, или Вадим случайно решил, что я сбегу?
— Вадим Владимирович, не будем ведь задерживать даму, — Лучинович галантно поднялся со своего стула вместе со мной.
— Надеюсь, дама и сама не будет задерживаться, — с подозрением поджал губы Ермак, но тоже поднялся, пока я выходила из-за стола.
Я старалась не бежать в туалет, а аккуратно шагать, чувствуя на себе тяжелый взгляд серых глаз.
— Пради-и, — протянула в телефон, как только за мной захлопнулась дверца уборной, — соберись, малыш! У нас есть пять минут на то, чтобы провернуть нечто очень важное.
У фамильяра дома был собственный телефон, на случай, если мне нужна от него помощь, а наш, так сказать, ментальный канал, будет занят другим.
Вкратце описала всю ситуацию, к которой Пради отнёсся весьма серьёзно: он ценил некие устои морали и чести, хоть и был мелким алкашом и пошляком. По его мнению, за ошибки надо отвечать, неважно перед кем.
— Ты на громкой? — Нервно отбивала ритм мысом туфли.
— Сак сочно! — Прошепелявил в ответ, — тину кинул на Покров, чё дальше?
— Теперь бери флакон с танталом — вторая баночка слева, — пока давала инструкции своему верному помощнику, проверила ещё раз, нет ли здесь лишних ушей, — высыпай совсем чуть-чуть, на коготок.
Времени действительно мало. Наверняка обратят внимание, если задержусь надолго. От Пради требовалось стать проводником между мной и Гримуаром. Если бы все компоненты были у меня с собой, я бы и сама сделала необходимую смесь, но, с этим сейчас охая и пыхтя медленно, но верно, пытается справиться трёхкилограммовый фенёк.
— А как ты справишься с потоком Силы на меня? — Весьма дельно заметил Пради, когда закончил под грохот и звон чего-то разбивающегося таскать всё, что я просила.
— У меня с собой красная трава, — я уже успела сделать самокрутку.
— Дин, — вдруг позвал тихим голосом друг, — я не против, если ты воспользуешься когтем ворожеи. Правда не против. Я ведь знаю, как тебе плохо от краснухи.
Я окаменела. Я специально не хранила их дома, чтобы не расстраивать Пради. Это слишком жестоко. И, если бы я проглотила хоть один, он бы тоже учуял. И начал бы бояться меня.
К сожалению, в истории были жестокие ведьмы, которые убивали своих же фамильяров ради высвобождающейся силы. Мы оба знали, что я не такая, что я за Пради жизнь отдам, но его природный страх на уровне инстинктов был понятен. А сейчас он согласился, чтобы его оживший кошмар воплотился в жизнь.
— Пради, я справлюсь с красной травкой. Поверь, милый.
— Спасибо… — Прошептал фенёк, — ну-с, приступим?
Свой телефон на громкую связь ставить не решилась. Мало
