Велосипед звенел и грохал на ступеньках. Шарахнула не закрепленная замком дверь.
– Ты куда? – побежала за уезжающим Щукиным Ира.
– А куда надо? – Лешка сделал большой круг и остановился.
– Ты мне даешь велосипед?
– Не даю. Садись. Довезу. Тебя одну отпускать нельзя, опять каблук сломаешь.
Ира с сомнением посмотрела на хлипкую конструкцию байка.
Сломается. А как не сломается, так погнется где-нибудь.
Лешка молчал. Он все сказал. Выбор теперь за ней. Наверное, он уже так кого-то возил, раз предлагает. Лику. Вряд ли Ленку.
– Улица Хавченко. Бирюзовый особняк.
Если она приедет с Лешкой, это даже будет лучше. При нем она не раскиснет.
Или лучше все же одной?
– Мы успешно боремся с трудностями, которые сами себе создаем, – тяжко вздохнул Щукин. К этой присказке он как-то особенно прикипел.
– Нет таких препятствий, которые мы не можем себе придумать, – парировала Ира. Злость подсказывала слова. Ну и память тоже не подводила. Кажется, эту фразу она слышала от Парщикова.
Багажник был не самым лучшим местом для сидения. Особенно когда велосипед летит по ухабистой дороге. Но стоять на месте нельзя. Движение – жизнь.
Лешка уверенно катил вперед. Руль особенно не вилял – значит, натренировал ноги, жук-плавунец.
– В тебе сколько килограмм? – Велосипед ехал все быстрее, подпрыгивая на неровностях и вылезших корнях деревьев.
– Сорок.
Щукин кивнул, переключая скорость.
– Копыта подбери.
Они съехали с бордюра, обогнули коляску. Ира сначала вцепилась в сиденье, но амортизаторы скрипнули, отдавив пальцы, и ей пришлось перехватить за Лешкину талию.
– Я щекотки боюсь, – предупредил Щукин.
– А я асфальта.
Лешка попытался посмотреть на нее. Руль пошел в сторону, заваливая велосипед.
– Не доедем! – завизжала Ира, чуть не стащив Щукина с седла.
– Куда мы денемся, – проворчал Лешка, сильнее налегая на педали.
Так, переругиваясь и пытаясь столкнуть друг друга на землю, они добрались до улицы Хавченко.
Лужа, в которой когда-то давно купалась Ира, высохла. Валялись две бесхозные доски. Судя по натоптанным тропинкам, их обходили.
Лешка дышал, как паровоз – хорохорился, хорохорился, а сил все-таки до конца не хватило.
Ира с опаской смотрела на черную дверь, словно из нее сейчас должен был вырваться огнедышащий дракон. Ну, или хотя бы Саша. С Кавказом под мышкой.
– Прилипла? Иди, выясняй, что хотела.
А что она хотела? Из-за неожиданной поездки представить ничего не успела – как будет искать, кого, что скажет. Но сидеть дальше на багажнике было бессмысленно. Она спустила затекшие ноги, сделала пару неуверенных шагов.
– Ты меня подождешь? – робко спросила Лешку.
– Такси оплачено в оба конца.
Ира не очень ему поверила. Скорее всего уедет. С чего он вдруг стал такой добрый? Он не Тимур, и она не команда.
Ладно, скоро все выяснится. Первый этаж открывал небольшой холл. Направо стеклянная дверь, столы, лавки. Похоже на столовую. Направо закуток. Прямо лестница. Упирается в стену. Делает поворот. Наверху шумели. Крики взмывали волнами и затихали.
Ира поднялась на половину второго пролета. Она уже видела небольшую площадку с тремя дверями. Все как в сказке – направо, налево и прямо. Шумели справа.
Направо пойдешь – коня потеряешь, налево – голову сложишь, а прямо богатым будешь. Ничего не перепутала?
И тут внизу хлопнула входная железная дверь.
Ира и сама не поняла, чего испугалась. Замерла на месте. Опять некстати полез в голову образ дракона, который должен откуда-то выползти. Под ногой у него непременно должны хрустеть золотые монеты.
И он вылез в виде лохматого черноволосого парня, что в прошлый раз был представлен как Саша.
– Привет, – кивнул он Ире как старой знакомой. – Ты к нам?
– Мне Лиза нужна.
– Какая Лиза?
Ира вытащила из кармана фотографию.
– Токачева? – соглашаясь, покивал парень, но куда-то идти и кого-то звать не спешил. Вглядывался в снимок, словно налюбоваться не мог.
– А рядом с ней – кто? – Вопрос прозвучал как нельзя кстати и довольно невинно.
– Это Валька Прибрежный. Он из Нижнего. Хороший парень.
– Хороший… – еле слышно согласилась Ира.
Надо было идти, но Саша стоял, изучая фотографию, щурил глаз.
Руки опустились.
– Это где их засняли? В Казани? На Зиланте?
Что-то Сашу задело в этом отпечатке. Он все смотрел и смотрел, забыв об Ире. Она попятилась.
Валька Прибрежный из Нижнего Новгорода… Получается стих. Вот и точка. За ней пустота.
И снова больно, хотя все и так знала. Но пока не было этих последних слов, оставалась хоть какая-то надежда. Оставалась ее любовь вообще. А теперь – кому она нужна со своей любовью? Не для кого ее хранить, не перед кем демонстрировать.
– Эй! Так что с фотографией делать? Лизке передать?
Он свесился через перила. Спасительная дверь была в двух шагах.
– Себе возьмите! – крикнула и скорее-скорее вперед. Не думать! Не видеть!
Вылетела на улицу. Зовут. Кто ее здесь может знать? Хотят догнать и вернуть фотографию? Не надо! Правильно сестра порвала первый снимок, не за чем он ей. Во всем она была права – Иру окружают одни фантазии. А есть еще жизнь. И надо делать, как все делают.
Пошла, держась за стенку дома, обогнула выступ угла.
– Лисова! Куда топаешь?
– Уйди… пожалуй…ста…
Дыхания не хватило. В конце каждого слога она ловила ртом воздух, но он почему-то не входил внутрь, а застревал в горле. Что с ней? Она умирает?
– Лисова! Ты что?
– А что? – На последнем слове икнула. Холодный воздух щиплет раскрасневшееся лицо. Она глубоко вдохнула и закашлялась.
– Тебя чего, били там?
Сначала кивнула, вспомнив задумчивое лицо «не того Саши», но потом быстро замотала головой.
– Все… ничего… Нормально. Теперь совсем нормально. Его нет.
Ну, вот и закончилась история. Надо будет жить, как прежде, без любви. С одним НЛП. Странно, Ира и не замечала, что все это время продолжала надеяться. Нет, не на то, что Катя приведет Сашу. И даже не на то, что она его хотя бы увидит. Она верила, что любовь в мире есть. Это чувство так преданно согревало ее все эти осенние месяцы. А теперь ушло. Тонкой струной оборвалось в небе.
– Кого нет? Умер кто? – Щукин хмурился. Сидел на своем железном коне и изображал недовольного рыцаря.
– Умер, – прошептала Ира. – Саша.
– Значит, он существует?
– Кто? – Воздуха не хватало. Она все еще захлебывалась на словах.
– Курбанова все трепала, что у тебя парень, что записки пишет. Что в поход ты из-за него пошла.
Ира мелко закивала. Да, была жизнь, была цель. А что теперь?
– Ничего, поругались, помиритесь. – Вид у Лешки был похоронный. Словно на улицу Хавченко он доставил драгоценности, а обратно его заставляют тащить металлолом.
