И все.
А страсть? Она пройдёт. От неё ещё никто не умирал.
— Я не закончил, — внезапно пальцы Кира сильнее сжали мою кисть. Я было дернулась со стула, но куда там мне, хрупкой девушке, против этого танка.
И моргнуть не успела, как мужчина поднялся с места, оказавшись за моей спиной. Хватка его руки ослабла, словно в извинении, сменившись ласковым поглаживанием.
— Мы ведь могли быть счастливы, Стась. Ты это понимаешь? — его ладонь медленно прошлась по моей руке вверх, оставляя за собой миллиард мурашек, и легла на плечо. — Вместе.
Последнее слово было сказано так тихо и так… интимно. Тёплое дыхание Кирилла прошлось вдоль ушка, отчего волоски у основания шеи шевельнулись. Я тут же подобралась, сжимая бёдра. Этот парень никак не мог знать, где именно расположены мои эрогенные зоны, но удача была на его стороне. И мне бы сказать хоть слово против хотя бы просто качнуть головой в знак отрицания, но я не сделала ничего. Вопреки доводам разума, у меня не осталось больше сил противиться тому, что между нами происходило.
Каждая мышца в теле напряглась в ожидании… Нет! В предвкушении того, что собирается сделать Кирилл. Я прекрасно понимала, для чего он устроил это представление. Понимала. И мне, той самой темной Стасе, которую вечно тянуло на неприятности, тусовки и случайный секс с неверными мужчинами — до дрожи это нравилось.
— Посмотри на меня, — простая просьба, от которой перехватило мое дыхание. И поскольку я никогда не была хорошей девочкой, не сделала ни движения.
Кира это явно разозлило. Свободной рукой он собрал копну моих волос в кулак, мягко, но настойчиво натягивая на себя. Вынуждая подчиниться ему.
И вот мы снова: глаза в глаза, сверху вниз. Впрочем, взгляд “брата” быстро сместил фокус на мои раскрытые губы. Казалось, воздух обрёл особую плотность — так тяжело становилось дышать.
— Именно такой я и вижу тебя в своих снах. Несломленной, упрямой, но…
— Но?
— Моей, — склонившись, Кир впился в мои губы, выплескивая все своё негодование, ревность, желание…
Чувства обострились. Парень терзал мои уста так, словно хотел показать, как его болезненное увлечение мной рвало его душу изнутри.
Я чувствовала его желание буквально каждой клеточкой тела, пусть Кир не позволял себе ничего, кроме этого, отчаянно яростного поцелуя. Всего мгновение, показавшееся мне вечностью.
— Прости, — он отпустил мои волосы и убрал сплеча раскалённую ладонь. Я тут же почувствовала холодный ветерок, так и норовящий забраться под одежду, а еще досаду.
— Поздно уже жалеть, — чувствуя, как внутри разрастается огненный шар, наполненный желанием, промолвила, тут же вскинула руку, чтобы ухватиться за воротник парня и притянуть обратно. К черту совесть!
Это послужило зелёным светом для Кира: он тут же обхватил меня руками, приподнимая со стула. Я выгнулась, словно гремучая змея, дрожа от нетерпения, не желая прерывать поцелуй, и вытянула руки вдоль его тела, распахнутой пятерней касаясь его тела через одежду. Желая в тот момент только одного — стать частью этого невероятного парня, быть его продолжением и его же наказанием.
С каждой секундой нетерпеливые ласки становились все смелее, Кир словно проверял границу дозволенного. Его ладонь на моей груди казалась таким естественным явлением, что я чуть не заурчала, стоило ей забраться под тонкую майку. В то мгновение, казалось, нет ничего лучше чувствовать его оголенную кожу своей. И то, что упиралось мне куда-то в район копчика, находясь в полной боевой готовности, не оставляло никаких сомнений в том, что чувствовал в тот момент мой будущий брат. Ноги отказывались держать мое бренное испорченное похотью тело.
— Ещё немного и я тебя изнасилую, — честно призналась, прерывая поцелуй, и потянула Кира к столу. Вся лишняя посуда тут же была сброшена прочь, с треском разбиваясь о пол беседки, а моя попа приземлилась прямо на поверхность того места, где не так давно красовалось жареное мясо. Впрочем, не это блюдо оказалось сегодня фирменным.
Мужчина, словно заворожённый, последовал за мной, пристально следя за каждым мои движением. А мне только и нужен был зритель. Потянулась двумя пальцами к губам, интимно облизнула их, медленно проводя по губам. Я прекрасно знала, как это действует на мужчин. И Кир, жадно сглотнувший слюну, не оказался исключением. Он смотрел на то, как я изгибаю спину, грудью подаваясь вперёд, следил за тем, как моя рука медленно, но верно скользила вдоль ставшей тесной короткой майки, сквозь которую прекрасно просматривались две горошины возбужденных сосков, ниже, оставляя влажную дорожку на оголенном животе, что я втянула, изнывая от желания. Кир не дал мне закончить начатое, остановив руку возле подвязки коротких спортивных шорт.
— Такие приёмы со мной не работают, — его лицо приобрело хищное выражение. Кир навис надо мной, оперевшись о стол. Рука, остановившая мою, мягко проскользнула под одежду. Я призывно раздвинула ноги, всем естеством притягиваясь к прикосновениям этого мужчины.
Из глаз посыпались искры, когда его пальцы легко прошли внутрь меня, даря такую необходимую нотку блаженства. Неосознанно ногтями впилась в гладкую поверхность скатерти, словно кто-то или что-то могло сдвинуть меня с места.
Но больше не было причины убегать. Пока что. И мой едва сдерживаемый стон потонул в очередном украденном поцелуе парня. Я тут же откинула голову, не желая задыхаться в этом безумии. Сознание затуманилось, а горячие влажные поцелуи, переместившиеся на шею, и грудь магнитом тянули меня обратно. И это казалось таким правильным. Его пальцы во мне здесь, в этой чертовой беседке под яркой луной, лучи которой пробивались сквозь колонны и падали мне прямо на лицо слепя.
Я уже не сдерживала стоны, искусав в кровь свои губы, когда Кир стал двигаться во мне интенсивнее. Так бывает, когда на волне нарастающего оргазма забываешь обо всех условностях, обещаниях, данных самим себе. И о том, что…
Внезапно все прекратилось. Я почувствовала пустоту внутри себя и раскрыла глаза, затуманенным взором неудовлетворенной женщины уставившись на Кира.
Недобратец улыбнулся, прижав к своим губам те самые пальцы, что совсем недавно дарили мне блаженство. Весь его самодовольный вид кричал о том, что этот парень что-то задумал… Я оторопела, моргнула, когда этот чертов извращенец под маской благовоспитанного сына политика сделал шаг назад и слизнул мою смазку со своих пальцев, мрачно усмехнувшись.
— Ты что…
— Теперь твоя очередь видеть меня во снах, сестрёнка. Передавай привет своему Лешеньке.
Ответить я не успела, судорожно спуская задравшийся подол юбки. Из дома послышался грохот и следом громкий голос матери. Кажется, мы влипли.
Глава 22
София
В этот
