– Возможно, она так и сделала. Поэтому и пошла на анализы в обычную поликлинику, а не в дорогую лечебницу. Если ждешь ребенка от законного мужа, чего скрывать-то?
– А если даже от незаконного, все равно не скроешь…
Катя понимала, что ведет себя некрасиво. Стоит и беззастенчиво подслушивает, только что стакан к стене не приставляет, потому что стены нет. Есть кладбище, прощальные речи, слезы. А она пытается заглянуть в замочную скважину чужой жизни. Хотя даже ухо прикладывать не пришлось, как и бояться, что дверь неожиданно откроется и за любопытство кто-то получит по лбу.
Блондинка и брюнетка были так увлечены беседой, что Катю не заметили. А больше рядом с ними никого не было. Вот такой вот эксклюзив.
Катю извиняло лишь то, что это был не праздный интерес про то, кто, где, с кем и зачем. Она не собиралась делиться этими сведениями во время паузы, возникшей между тостами на каком-нибудь юбилее:
– А вы знаете, с кем Иванова на отдых ездила?
– Зато я в курсе, от кого Петров на работу ходит…
Нет, Катя рано или поздно всю информацию к делу подошьет, уголовному, которое обязательно будет слушаться в суде и закончится вынесением обвинительного приговора. А Катя будет адвокатом потерпевших, ну, или общественным защитником, потому что куда ей в адвокаты. Адвокат – это вон Горчаков, Суровцева и другие официальные лица. Но это только формальности…
Вот вам и семейная идиллия. И на Солнце бывают пятна. И самую верную жену можно застукать в очереди к гинекологу. И для алиби она приплетает какую-то подругу. Все-таки и в этой истории была некая червоточина, налет аморальности. Похоже, все жертвы пироманьяка были чьими-то любовницами…
Глава 18
Любовники – вот что объединяет всех жертв пиромана. Женатый любовник у незамужней Елены. Любовник-начальник у Катерины. Любовники без счета и любви у Жанны. Холостой любовник у замужней Елизаветы.
Последнее – только предположение. Основанное на том, что госпожа Комова, возможно, пыталась скрыть факт своей беременности от мужа. Катя помнила, что Михаил твердо заявил: детей у нас не было и быть не могло, но это и не важно. И вдруг выясняется, что Лиза тайно посещала гинеколога. След? Или сплетня?
Интересно, какие-нибудь еще разновидности любовников остались? Кто может стать следующей жертвой? И вообще, почему такая дискриминация?! Почему женщины должны гореть в геенне огненной, а их мужчинам все сходит с рук? Павел изменяет жене, Алексей – любовнице, клиенты Жанны – не только женам и любовницам, но и своим кошелькам. Про партнера Лизы ничего не известно, но вряд ли он монах, коварно соблазненный бывшим налоговым инспектором. Мужская солидарность или мужской шовинизм?
И все-таки за что мстит маньяк, чего хочет добиться? Разве найдется хоть одна женщина, у которой никогда не было любовника? Это означает или любовь с первого взгляда и на всю жизнь, которая настигла двоих прямо в окрестностях ЗАГСа. Или, напротив, полное отсутствие всякого присутствия любви и даже интереса со стороны противоположного пола.
И все-таки странно, что Катя угодила в этот список. И, если честно, немного лестно. Она себя любовницей Горчакова не ощущала. Было что-то в этом слове: аморальное, запретное и одновременно сладкое. Она же всего лишь одна из многих его сексуальных партнерш…
А он всегда готов найти новую. Вот, например, сейчас он целует руку той самой блондинке – разговорчивой жене Коротышки, которая подошла положить цветы на уже засыпанную могилу. И блондинка улыбается так, будто они встретились не на похоронах, а на концерте любимой группы. И красотку можно понять. Горчаков ей ростом вровень. И контракты с женщинами не заключает, он заключает их в объятия. Нет у него комплекса Наполеона, имеющийся же комплекс Дон Жуана скорее привлекает дам, чем отталкивает.
Нет, не будет Катя на это смотреть. Она лучше тоже подойдет к могиле. Не для того, чтобы попрощаться, ведь они не были знакомы, или выразить соболезнования вдовцу, ведь они были знакомы слишком давно. Прощания и соболезнования – и того и другого было здесь в избытке. Катя же подошла, чтобы пообещать себе и Елизавете сделать все, что в ее силах. Для них и против него. Не так уж и много, конечно, однако кое-что она может…
* * *
– Не исключено, что Елизавета Комова была беременна и скрывала это от мужа, – сообщила Катя своему боссу в машине, когда они ехали с кладбища домой.
На этот раз им действительно по пути. Катя посчитала свой дочерний долг выполненным и собиралась вернуться в свое столичное жилье.
– Ты что, с патологоанатомом пообщалась? – удивился Горчаков ее осведомленности.
– Я думаю, с ним следователь обязательно пообщается, так что мы должны быть к этому готовы. Учитывая, что клиент заявил, что у них детей не было и быть не могло.
– Да уж, тень довольно бесцеремонно улеглась на светлый образ идеальной семьи. А так все хорошо начиналось, но в результате все как у всех – походы налево, тесты на отцовство, сомнения, подозрения. Если муж был курсе, у него появляется мотив для убийства. Если же не знал, а следователь ему скажет, у него появляется мотив для самоубийства. Новый удар так скоро после похорон. Еще неизвестно, кто ему тогда понадобится, адвокат или психотерапевт. Кстати, откуда информация?
– Конечно, из неофициальных источников, – призналась Катя.
Алексей тоже кое-что мог бы оттуда почерпнуть, но все его внимание было сосредоточено на глубоком вырезе стильного черного платья этого источника. Все как у всех? Хм…
– Они, в отличие от официальных, практически не лгут? – усмехнулся Горчаков.
– Им, в отличие от официальных, лгать незачем. У них нет мундира, чтобы защищать его честь. У них декольте, – не удержалась Катя.
– Радио Би-би-си, – понял он. – Блондинка блондинке сказала?
Народный вариант «баба бабе сказала», но Горчаков женщин бабами не считал. Он их считал блондинками. И наверное, уже сбился со счету.
– На самом деле блондинка брюнетке сказала. Но это уже детали, – парировала Катя.
– Да, в какой-то момент перестаешь замечать и цвет волос, и даже размер груди. Остаются только два ощущения. Ты рядом. И нет тебя. А все остальное – детали.
– Да вы поэт, Алексей Сергеевич! – Ее на самом деле изумили его слова и неожиданно серьезный тон, какими они были произнесены.
– Поэт – это Северянин, Катенька. А я – адвокат, которого бросила девушка. Знаешь, как у «Чижа»: «Когда уходит любовь, начинается блюз…» Что еще остается? Ну не готовить же иск в суд о понуждении ее к общению.
Шеф удивлял ее все больше и больше. Бросила девушка? Блюз? Любовь?!
– Сожалею, если у вас проблемы с Алисой Островской, – изобразила сочувствие Катя. – Вы такая яркая пара.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
