Ну и дубина же она была в молодости! Вместо того чтобы сесть на жесткую диету, сделать мелирование и приодеться, она проводила свои дни в мечтах о том, кто оценит по достоинству ее целлюлит и угрюмую ненакрашенную физиономию с неухоженными патлами вокруг. Для того чтобы найти любовь, она посещала хирургическое научное общество студентов. Парней там было много, но все они воспринимали Марину как хорошего товарища, а не как девушку. Зато неожиданно для себя она обнаружила, что хирургия дается ей легче, чем многим. И вообще, эта конкретная четкая наука гораздо интереснее, чем терапия, где нужно зубрить всякие механизмы действия на молекулярном уровне. Как почти любая женщина, Марина с трудом постигала то, что не могла увидеть и потрогать.
Георгий учился на ее курсе, но никто из девушек тогда не воспринимал его всерьез.
Он принадлежал к типу мужчин, которые формируются поздно, годам к двадцати пяти, а до того представляют собой жалкое зрелище. Высокий, тощий и сутулый, с острым подбородком и тонкой шеей, из которой угрожающе торчал кадык, он походил на гадкого даже не утенка, а птеродактиленка. Человек с такими внешними данными, да еще щеголяющий в допотопных джинсах фабрики «Салют» и кедах, просто обязан быть круглым отличником, и Жора Царев им был. На кафедру фармакологии он пришел, еще учась в школе, ко второму курсу уже имел солидный список печатных работ и любым развлечениям предпочитал научные эксперименты.
Наверное, их жизненные пути никогда бы не пересеклись, если бы Жору не скрутил аппендицит. Он жил в общежитии на территории института, поэтому просто пришел в клинику госпитальной хирургии, расположенную в соседнем здании. Марина как раз помогала дежурному врачу, набиралась опыта, и Жорин аппендицит был первым, удаленным ею собственноручно. Именно поэтому, а вовсе не из сострадания или внезапно возникших любовных чувств она так преданно выхаживала Царева. «А вдруг у него будут осложнения? – в ужасе думала она. – Тогда все решат, что я еще не готова к самостоятельной работе. Господи, хоть бы все обошлось!»
Все и обошлось, но Марина, уже привыкшая заботиться о Жоре, представила, как трудно восстанавливать здоровье в общежитии, и почти неожиданно для себя предложила ему временно пожить в ее квартире. Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Больше Царев эту квартиру не покидал.
Марина перемешала готовую овощную смесь и выглянула в коридор. Из полуоткрытой двери Жориной комнаты доносился треск клавиатуры. Ага, творческий процесс в разгаре! Она плотно закрыла кухонную дверь, включила вытяжку на полную мощность и закурила.
Курение было единственным способом привлечь внимание мужа. Сам он курил, но категорически требовал, чтобы Марина бросила эту пагубную привычку, а застукав ее с сигаретой, устраивал настоящие разносы. В этом он был абсолютно прав – после рождения сына у нее развился диабет. Форма заболевания была легкой, Марина не принимала лекарств, поддерживая нормальный уровень сахара диетой, но диабет есть диабет. Здоровый человек может рассчитывать, что такие последствия курения, как облитерирующий атеросклероз, его минуют, но курящий диабетик обречен рано или поздно заболеть гангреной ног. Как хирург, Марина знала это заболевание не понаслышке, поэтому выкуривала не больше одной сигареты в неделю.
Казалось бы, муж должен это понимать и не отравлять удовольствие, которое она доставляет себе так редко…
«Интересно, а я хоть немножечко ему нравилась? – гадала Марина, вспоминая свою скоропалительную свадьбу. – Или он женился только из-за квартиры? Но тогда я этот вариант даже в голову не брала. Была уверена, что Жорка – книжный червь, фанатский ученый, вроде Паганеля у Жюля Верна, а раз так, то он просто не способен к корыстным действиям. Что мысль о женитьбе по расчету физически не способна зародиться в его голове. Я думала, он проникся, что я так преданно за ним ухаживала, а на самом деле… Одинокая девчонка при квартире, все настолько очевидно, что даже его великий ум сработал вполне адекватно».
Она посмотрела на часы – время идти за ребенком в спортшколу. Школа располагалась в десяти минутах ходьбы от дома, Славик прекрасно добирался и сам, но Марине не хотелось признавать, что сын вырос и теперь гораздо меньше нуждается в ее опеке.
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, по дороге она продумывала заметку для «Семейной кухни».
Итак, вы в магазине. Игнорируйте прилавки с полуфабрикатами и колбасой – никаких сосисок и пельменей! При кажущейся дешевизне они пробьют в вашем бюджете такую же дыру, как в слизистой вашего желудка.
То же самое – разные сырки, творожки и йогуртики. Казалось бы, десять, ну пятнадцать рублей, большое дело! Но одним йогуртом сыт не будешь. Покупать их ради полезных бактерий? Но все полезные бактерии содержатся в обычной, приготовленной из настоящего молока простокваше. А выжить в том, из чего готовят йогурты, да еще запакованными в пластик, могут только чрезвычайно стойкие мутанты. Кстати, о пластиковой упаковке. Помните: вы платите за каждую ванночку, выкидываемую вами в мусорное ведро!
Глава вторая
Царев терпеть не мог пьянки с сослуживцами. К счастью, на кафедре фармакологии работали в основном интеллигентные дамы средних лет, фантазия которых не простиралась дальше шампанского с тортом.
Другое дело – Спирин. Его дружный коллектив гулял часто, со вкусом и размахом. Георгий Иванович был зван на каждую вечеринку – Спирин думал, что Царев обидится, если его не пригласят, а тот, в свою очередь, боялся обидеть коллегу отказом.
Каждая вечеринка начиналась пафосной речью босса: «Мы избрали себе самого страшного врага – смерть!..» Георгий Иванович, уважавший Спирина, но не выносивший надрыва, из-за этих речей не мог относиться к нему с полным доверием.
После первого тоста Царев всегда незаметно уходил, вот и сегодня уже поднялся, но вдруг увидел Лену и передумал.
Праздновали дни рождения сразу нескольких сотрудников, поэтому собрались не в клинике, а арендовали небольшой зал в кафе напротив. Это дороже, зато можно расслабиться, не опасаясь возмущения больных.
Когда включили музыку, Лена с вежливой улыбкой выскользнула за дверь. Георгий нашел свою куртку и поспешил за ней.
– Лена! – Его голос гулко резонировал в пустом холле. – Вы уже уходите?
– Да. Сейчас начнутся танцы. Скучно.
– Я провожу вас?
– Ну что вы, время еще детское. Думаю, моей безопасности ничто не угрожает.
– И все-таки…
Она засмеялась, и Георгий завороженно уставился на ямочки на ее щеках.
Они вышли на улицу и зашагали к автобусной остановке, лавируя между лужами.
