— Что говорят секунданты противной стороны?
— Они сейчас весьма заняты, почтеннейший: ищут то, что осталось от тела Рухим-ага.
— Мне показалось, они что-то уже нашли.
— Вы совершенно правы, почтеннейший: левую ступню. Но пока что ничего сверх того.
— Мне также показалось, что достопочтенный Сарат-ир потерпел телесные убытки.
— Вы и в этом правы, почтеннейший. Сейчас ему оказывают квалифицированную помощь. Задеты лишь ноги, так что говорить он может.
— Согласен с вашими доводами, особо почтенная…
Тут судья снова пустил в ход усиление голоса:
— Сим объявляю поединок законченным. Академик Рухим-аг убит. Поелику лиценциат Сарат-ир остался жив, он объявляется победителем.
Скамья, где сидели однокурсники Сарата, взорвалась оглушительным победным ревом. То, чего опасалась Моана, случилось: из ничего вдруг возникли бочонок, в котором плескалась отнюдь не вода, и кружки. Один из бакалавров даже блеснул богатством: извлек престижный стеклянный стакан, да не какой-нибудь цилиндрический, а с гранями.
Между тем победителем занималось маги жизни: аж целых четыре доктора и один кандидат в академики впридачу. Кое-кто из зрителей (самые глазастые) мог заметить причину: ноги Сарата до середины голени являли собой зрелище не для слабонервных. Черный вихрь успел дойти именно до этого уровня. От дорогих сапог тонкой кожи остались лохмотья; пострадали даже подошвы, но и ногам крепко досталось. Кандидат Курат-аз не преминул заметить, что похожие повреждения он видел на попавших под «Вихрь Шантура», хотя в данном случае поражающими элементами служили частицы не только льда, но и земли.
Еще через три минуты рядом с пострадавшим победителем очутились четверо академиков. Маги жизни не решились отогнать эту делегацию, поскольку раненый был в полном сознании и мог говорить. Расспросы доверили Тофар-уну.
— Высокочтимый коллега, мы все поздравляем вас с блистательной победой…
Такое обращение академика к лиценциату было редчайшим случаем. Трудно отвесить изысканный благодарственный поклон, лежа на земле, но Сарат всеми силами постарался это сделать.
— …однако для занесения соответствующих записей в летописи Академии я бы хотел прояснить некоторые неясные вопросы.
— Почтеннейший, я постараюсь ответить на все.
— Первое ваше заклинание было направлено на телепортацию, не так ли?
— Разумеется; вы правильно догадались.
Академик не стал выдавать дежурные фразы вроде «Вам этого не читали, откуда вы его взяли?» И так было ясно, что лиценциат просто изучил соответствующие учебники. Вместо этого он спросил:
— Вы использовали кристалл?
Вопрос был чистой формальностью. Все (включая Сарата) прекрасно понимали, что лиценциату-универсалу телепортация подобного уровня была бы не под силу без использования кристалла.
— Конечно.
— Какое же заклинание вы применили после этого?
Вопрос ожидался.
— Аналог «Воздушного кулака». Только сформирован он был вблизи от того места, где стоял мой противник, и мощность была больше обыкновенной.
Это было правдой.
— Как понимаю, для этого заклинания был использован тот же самый кристалл. Нельзя ли на него взглянуть?
— К сожалению, невозможно. Этого кристалла больше нет.
Сказанное вызвало куда большее потрясение для всех слушателей (кроме посвященных, конечно), чем даже само применение столь могучего «Воздушного кулака». Ошеломленное молчание нарушалось лишь шумом от университетских болельщиков, которые к тому моменту уже уестествили половину бочонка и теперь бурно обсуждали перипетии поединка. Академики взглядами уговаривали друг друга узнать подробности, но на это никто не решался. Наконец, Тофар-ун заговорил, выразив всеобщую мысль:
— Вы взорвали ТАКОЙ кристалл ради одного-единственного заклинания?!
— Не совсем так, почтеннейший. Вы же видели, я применил два заклинания.
Тем не менее все собравшиеся академики прекрасно поняли: первое заклинание являлось дешевкой в сравнении со вторым. Впрочем, для того, чтобы сравнить мощность обеих заклинаний, не надо было иметь столь высокий ранг.
Вопросы о происхождении этого дивного кристалла были бы до крайней степени неуместными. Поэтому они не последовали. Но все же у Тофар-уна возник боковой вопрос:
— Высокочтимый коллега, какого размера был тот кристалл?
— Вот такого… — Сарат показал руками, — а весил он больше трех фунтов. Да вы сами его видели, господа.
Больше спрашивать было не о чем. Но все академики мысленно прикинули стоимость такого раритета.
Глава 21
Для меня крайне важным было получение информации о поединке из первых уст. Общий итог доложил Тарек, но я прекрасно знал, кто прячется в деталях. К тому же даже стратегия (о тактике молчу) нашей команды могла частично поменяться в результате самого поединка и того резонанса, который тот получил в среде магов вообще и в Академии, в частности. Вот почему по прибытии в поместье Моана с Шахуром получили просьбу прибыть ко мне в комнату для разговора. Разумеется, после того, как будут завершены неотложные дела.
Разговор состоялся поздно вечером.
— Ребята, нам предстоит обсуждение типа «что делать дальше», но для этого я должен иметь ту информацию, которой располагаете вы. Шахур, для начала расскажи ты о ходе поединка. Особо отметь то, что тебе показалось странным или необычным.
Последовал добросовестный пересказ событий. Для начала младший секундант изложил факты. За этим последовали комментарии.
— Понимаешь, командир, меня поразил этот вихрь. Ну хорошо, мои познания в боевой магии… кхм… на уровне лиценциата, не более, но кое-что просто нельзя было не заметить. Комбинация воздушной, водяной, земной магии, да еще магии электричества. Суди сам: создается вихрь, в нем содержатся частицы земли — а там песок, если помнишь — и частицы льда. Это, надо думать, основные поражающие факторы, и вдобавок молнии, да не одна…
Как раз я кое-что понимал. Такой смерч просто обязан поднимать в воздух огромное количество песка, который действует как абразивное дутье. Лед — понятное дело; Рухим-аг извлек влагу из почвы. Молнии тоже не являются чем-то необычным: известно, что тучи пепла, извергаемые вулканами, являются источниками молний. Сам видел документальные фильмы с подобными эффектами. Хотя, полагаю, покойный не поленился усилить разряды.
— …так что не уверен, что даже щиты с нашими кристаллами продержались бы долго. Впрочем, тут считать надо. Еще такая деталь. Точно не скажу, но мне показалось, что когда Сарат телепортировался, он не сам упал — его сдуло ветром. То есть если бы не раны и не ветер — почти уверен, что он бы устоял. И вот что: я случайно услышал разговор троих с красными лентами. Он все толковали об уникальности кристалла. Мне кажется, именно эту точку зрения и надо поддерживать — дескать, других таких нету. Тогда победу Сарата сочтут… э-э-э… событием, которое нельзя воспроизвести. А нам того и надо.
Мы с Моаной переглянулись и дружно рассыпались в похвалах, превознося как тонкость, так и глубину анализа. Наш бакалавр разрумянился — ну прямо как Ира.
— Теперь вы, Моана.
— Начну с магии жизни. Случай в некотором роде уникальный…
У меня появились нехорошие предчувствия.
— …первый раз за всю мою практику над одним человеком работали сразу пятеро лучших магов жизни страны, причем бесплатно.
Предчувствия тихо поджали хвосты и удалились по-английски.
— Вердикт единогласный: через шесть дней пациент будет полностью здоров. Кости не задеты, а вот связкам досталось, да и мышцы посечены. Кстати, Ирина сильно помогла: ее присыпки действуют превосходно. Так вот, маги жизни полностью удовлетворены исходом поединка. Завтра, полагаю, Курат-аз официально объявит Первому академику, что сообщество магов жизни не имеет претензий к Академии. У нас есть имущественная проблема: поместье Рухим-ага, которое теперь в нашей собственности. Мне неизвестно, есть ли при нем месторождения кристаллов, это надо выяснить. Варианты такие: оставить поместье у себя, продать его, либо продать, но предварительно забрать нужные нам… предметы. Меня, в частности, заинтересовали бы ценные кристаллы и артефакты (хотя, думаю, самые ценные были при нем), а также библиотека. Последняя на вас, Профес.
— Ясно, что на мне. Как вы думаете, Моана, не лишним ли будет преподнести этим четырем зеленые гроссуляры… сами знаете, какого сорта. У нас есть.
