у этой гадости не получается ко мне присосаться?», задумался я через несколько мгновений.
Уже успел оценить, насколько быстро эта непонятная фигня умудряется пробить чужую ауру. Занятно, что чёрная нить, находящаяся в моих руках, продолжает тыркаться в ладонь. Не похоже, что она способна пробить ту защиту, что разделяет её и мой резерв.
Сжимаю ладонь в кулак — нить лопается, извергая из себя немного гнили. Всё, она не двигается, мёртвым грузом повиснув в моей руке. Разжимаю пальцы — чернота начинает рассасываться, тупо исчезая в воздухе.
Итак, ещё одна попытка исправить ситуацию. Отдираю от ауры Никиты ещё одно непонятное создание и пытаюсь закрыть отверстие, которое из-за этого и образовалось.
Вроде получилось, вот только слишком много энергии ушло из моего резерва. Минимум два процента, не меньше. Если такой расход пойдёт и дальше, то я смогу избавить своего приятеля от четырёх-пяти десятков этих астральных сущностей, прежде чем меня накроет от магического истощения. Полная фигня, учитывая, что в его ауру вгрызлось уже добрых полторы сотни нитей, которые не желали отлипать сами по себе.
Перевожу взгляд в ту сторону, где должно располагаться здание из мертвецов. Да, вижу, что там концентрация этой гадости куда больше, чем здесь. Пойдём дальше — от Николая совсем ничего не останется, он и помереть от страха может.
Выдавливаю из себя немного маны и пытаюсь создать вокруг своего товарища ещё один защитный слой. Никаких конструктов и заклинаний, чистое наитие и искреннее желание. Что-то, тем не менее, получается. Умудряюсь заметить вокруг Коли второй купол. Чёрные нити, которые располагались между двумя слоями, моментально отмерли, остальные пытаются пробиться через новую преграду. Выглядит она хлипко, так что у них, рано или поздно, получится это сделать. Что ж…
«На тебя оказывает влияние что-то непонятное, а меня оно не трогает, так как не способно нанести вред. Быстро шуруй назад. Если состояние будет ухудшаться — бери остальных и сваливай. Я вернусь сразу же, как узнаю всё, что нам нужно», выдаю указание своему приятелю.
Слегка опасался, что он может взбрыкнуть. Как же так, мол, ты останешься тут один, а я уйду. Некрасиво это, надо идти с тобой до самого конца! Нет, Коля лишь выдохнул с нескрываемым облегчением, развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул прочь от столь опасного места.
Ну и отлично, не пришлось тратить кучу времени на уговоры и уверения, что со мной всё будет в порядке. Оно уверен, так и будет, но чуть позже. Сейчас же пришлось наощупь искать стену ближайшего здания, чтобы сесть около неё и не отсвечивать на проходе.
Зрение очень медленно возвращается в норму, не желая покидать астральный план. Глаза безумно болят, не спасает даже «Восстановление сил», которое я давным-давно начал использовать вместо обезболивающего.
Не знаю, сколько минут прошло прежде чем я пришёл в норму. По внутренним ощущениям — часов десять. Вот только небо всё такое же тёмное, никакого намёка на приближающийся рассвет. Глянул на часы внутри шлема — ого, на все эти дела у меня ушло не больше пяти минут. Или это очень быстро, или время в астрале идёт слегка иным темпом. Был уверен, что несколько часов потратил на созерцание и эксперименты с этими нитями. Реально же всё прошло намного быстрее.
Ну и отлично, не жаловаться же мне из-за этого? Больше времени останется для обдумывания, как мне расправиться с этой непонятной гадостью, так что меня всё устраивает.
Удивительно, но пробираться в одиночку оказалось куда легче, чем вместе с товарищем. Я ещё умудрился и поэкспериментировать, причем весьма успешно!
Надо было перелететь через высокие завалы, ибо это единственный свободный путь из всех имеющихся. Превращаться в пламя глупо. Тёмная ночь, даже отблеск маленькой свечи будет сильно заметен, что уж говорить про моё яркое пламя?
Едва я умудрился задуматься об этом, как тело тут же поменяло форму. Я уже собирался начать материться и улетать отсюда как можно скорее, как осознал, что всё не так и плохо! Вместо привычного яркого огня, который бы раскрыл моё местонахождение на добрую треть города, я оказался соткан из дыма! Да, где-то на том месте, где должно располагаться моё сердце, что-то и пылает, но эта точка плотно прикрыта завесой, через которую ничего не проходит.
Для того, чтобы это осознать, мне пришлось отыскать единственное целое окно поблизости. Очень интересная штука, я даже не думал, что такое возможно. Да и как до такого вообще можно додуматься, пока не ситуация не прижмёт?
Долго рассусоливать не стал, раз уж появился столь великолепный шанс, то им надо пользоваться сполна. Мне не пришлось даже подлетать, чтобы преодолеть завалы. Я тупо пробежался по ним, не вызвав даже падение маленькой песчинки или камушка. Тело словно бесплотную форму приняло, причем скорость куда выше, чем в человеческом обличии.
Зато и ману жрёт с бешенным аппетитом. Вроде всего две минуты пробыл в своеобразной дымовой завесе, а резерв просел на добрый семь процентов. Много, что ни говори, постоянно в подобном обличии не поносишься, если хочешь что-нибудь оставить себе на сражение.
Таким образом, по итогу, я приблизился критически близко к заветному месту. Расстояние уже настолько небольшое, что рядом нет зомби-охранников, зато начинаю встречать бодрствующих некромантов.
Повелители мёртвых ходят туда-сюда, что-то расчерчивая и о чем-то переговариваясь. Чёрные балахоны, такие же тёмные лица. Если бы не белки глаз и не белоснежные зубы, то очень тяжело было бы их увидеть. Да и болтают без умолку. Понять бы ещё, о чём, да языка этого не знаю. Какой-то лающий, чем-то отдалённо похожий на немецкий.
«Может кто-нибудь из них знать русский? Есть ли мне смысл пытаться «языка» взять?», призадумался я, забираясь на пятый этаж небольшого дома. На крышу прыгать не рискнул, кто знает, вдруг там сидит что-то страшное и мониторит окружение. Меня, так-то, легко можно будет увидеть. Пусть интуиция и молчит, но я ещё не привык полагаться на неё настолько, чтобы целиком и полностью забивать на здравый смысл.
Уверен, что кто-то из этой десятки некромантов русский язык точно знает. Мир другой, английский тут распространения не получил, самый массовый — именно тот, на котором писали Пушкин и Достоевский. Его учат в школах,
