орду! — смущенный моей суровой отповедью сказал Воробьев.
— Так и войск у меня было почти тридцать тысяч, да и пушек полсотни! — ответил я. — Продолжим… Сесть в оборону — дело хорошее, но вы забыли, что сейчас все войска, способные прийти нам на помощь — в разгоне! Оставшаяся в Грозном пара тысяч человек нам не поможет. Только оголит укрепления города! Да и обороняться здесь не очень удобно. Собственных укреплений у ханской столицы не водится, а построить свои мы просто не успеваем! Далее, вызвать воздушную поддержку можно, вот только ближайший к турболетам пилоты — я и ты, Максим. Остальные умельцы находятся в десантных батальонах и абордажных командах флота. Другие предложения будут?
— Никак нет! — понуро ответили сраженные моими доводами офицеры.
— Тогда слушайте приказ! — начал я, внимательно глядя на подчиненных. — Мы немедленно начнем эвакуацию освобожденных в Грозный. Прикрывать их пойдет сотник Соколов! Да-да, Максим, не надо зыркать на меня глазами! Обеспечишь безопасность перехода этим людям! Такую ответственную задачу я могу доверить только тебе! Возьмешь один эскадрон. А по прибытии в Грозный, возьмешь турболет и вылетишь к нам на помощь! Но только после того, как последний человек зайдет за внешние укрепления города! Понял меня, Максим, не раньше!
— Так точно! — еле сдерживаясь, чтобы не начать при всех перечить командиру, отчеканил Соколов. — Разрешите выполнять?
— Действуй! Возьми эскадрон Воробьева!
— Господин воевода! Да как же так? Вы на врага, а я в тыл? — чуть не плача завел Воробьев.
— Не понял, подхорунжий! Ты, что, со мной пререкаться вздумал? — искусно имитируя гнев, рявкнул я на парня. — Немедленно выполнять приказ!!!
Соколов с Воробьевым, ссутулившись, чуть ли не бегом припустили к своим людям. На востоке показалась розовая полоска зари. Звезды начали бледнеть. Ещё час и станет совсем светло. Но за это время нам нужно сделать очень много.
— А нам предстоит прикрыть эвакуацию, — повернулся я к оставшимся офицерам, оторвав взгляд от неба. — И поступим мы так…
5 ГЛАВА
Полдня мы пятимся по выжженной солнцем, пыльной степи. За нашей спиной тянутся в сторону Грозного многотысячные колонны беженцев. Среди освобожденных оказались не только наши соотечественники. Много поляков, сербов, болгар, армян. Почти нет стариков и детей. Зато больше половины — молодые женщины. Хватает там и крепких мужчин, горящих желанием схлестнуться с врагом. Но у меня нет для них оружия, а ставить в строй безоружных я не хочу.
Почти четыре тысячи бывших рабов составляют сейчас пешую часть моего отряда. Первоначально я выстроил их в две четырехшеренговые линии, с длиной по фронту пятьсот метров. По два эскадрона улан встали на флангах. Остальные уланы составили резерв под моим личным командованием. Все двенадцать наших орудий были развернуты в одну линию, перед пехотой.
Первые шеренги пехотинцев были вооружены уланскими пиками и татарскими копьями. В заднюю линию были розданы все наличные запасы огнестрельного оружия. Но основная масса вооружена трофейными саблями, мало пригодными в бою против конницы. А поскольку уже после первой атаки татар необученные люди смешали ряды, фаланга превратилась в обыкновенную толпу. Поэтому весь путь от подожженного нами Бахчисарая до этого места засыпан телами ополченцев. Однако мы продолжаем держаться.
Собирать беженцев мы начали ещё затемно. Но пока собрали всех, пока построили, уже рассвело. Но всё-таки колонны освобожденных успели отойти от Бахчисарая на пять километров, когда на мой отряд налетел авангард орды. Первая схватка закончилась в нашу пользу. Растерявшихся от неожиданной встречи татар подпустили на картечный выстрел и скосили в упор. Потерь среди моих людей не было. Но татары быстро поняли, что противостоящие им русские весьма малочисленны и принялись атаковать беспрестанно. Охватить строй пехоты с флангов им мешали уланы. А более глубокие обходы блокировал я, со своим резервом. Поэтому орда бросалась в лоб. Наши артиллеристы успевали сделать два залпа, затем начиналась рукопашная. Несмотря на сломанный строй пехоты, прорваться через него татарам не удавалось. Получившие накануне свободу мужики не хотели назад, в рабство и сражались ожесточенно. Гибли десятками, но забирали и вражеские жизни. Снова и снова татары откатывались назад. Так продолжалось довольно долго.
Около полудня командование противника сумело сообразить, что наш отряд может кого-то прикрывать. Обходя мой правый фланг по широкой дуге, к нам за спину устремилось тысячи три татар. Я со своими эскадронами немедленно рванул наперерез. Уланы открыли беглый огонь метров со ста. У каждого, кроме карабина, по два двуствольных пистолета. Татарские сотни превратились в кровавую свалку людей и лошадей. И в эту массу мы врубились на полном скаку. Уцелевшие татары, не принимая боя стали разбегаться в разные стороны. Но нашлись среди них и стойкие бойцы, которые выдержали обстрел и первый удар. Завязалась ожесточенная рубка. Место схватки заволокли густые облака пыли. Видимость упала до трех-четырех метров. Находясь в самом центре побоища, я едва успевал отбивать направленные в меня удары появляющихся из серых клубов всадников. Своих и чужих в этом мареве можно было различить только по деталям одежды и характерным уланским шлемам. Несколько вражеских клинков скользнуло по наплечникам, пара стрел ткнулось в зерцало. Я сумел завалить трех или четырех татар и вступил в поединок с очередным, оказавшимся умелым фехтовальщиком. Ловко отбив несколько моих выпадов, татарин контратаковал. Я едва успел откинуться на круп коня, уклоняясь от жалящей полоски кривой сабли. Обменявшись ещё несколькими ударами, резко меняю ритм и ловлю противника на прием из арсенала кендо[20]. Не отбивая, а отводя его саблю, переворачиваю кисть руки и обратным движением своего клинка рассекаю татарину горло. Он, хрипя, падает под копыта коней. Из густой пыльной завесы на меня выскакивают ещё три всадника в меховых шапках. Да, мать же вашу! Достали! Терпение моё лопается, бросив поводья, левой рукой выхватываю из седельной кобуры АК-104 и даю короткую очередь. Разорванные попаданиями минигранат тела окутывает кровавая взвесь. Больше на меня никто не нападает.
Две или три минуты пытаюсь выбраться из пыльного облака, постоянно натыкаясь на горы трупов. Живые, ни свои ни чужие мне не попадаются. Наконец вырываюсь на простор. На первый взгляд кажется, что общая обстановка не изменилась. На горизонте по-прежнему видны столбы черного дыма, над горящим Бахчисараем. Сбежавшие в начале боя татарские сотни частично достигли своих основных сил. Несколько десятков татар сумели прорваться в тыл и наткнулись на колонны беженцев. Пришлось вступать в бой эскадрону Воробьева. Прорвавшихся перебили за считанные секунды.
Фаланга нашей пехоты продолжает медленно отступать. Ездящий вдоль строя Степа Торопец с урядниками стараются выровнять шеренги. Из серой,
