пыткам и унижениям, и теперь жаждали расквитаться с обидчиками. Поэтому я не стал принимать жестких мер. Проехав по городу и посмотрев на творящиеся безобразия, я только к вечеру дал приказ своим уланам прекратить беспорядки. Основная масса рабов благоразумно решила не испытывать судьбу. Дождавшись, пока мстительный пыл мужиков иссякнет, уланы стали мягко, уговорами и шутками вытеснять толпу за город. Там был развернут временный лагерь, где людей осматривало несколько лекарей, кому надо оказывали медицинскую помощь. Завтра бывших рабов зарегистрируют, сформируют в команды и под охраной улан проводят в Грозный.
Император Дмитрий распорядился в кратчайшие сроки отправлять освобожденных к местам их жительства. Проезд и пропитание оплачивала казна. В дальнейшем этим людям должна была оказываться солидная денежная помощь. Тех же, кто продолжал пылать местью, предлагалось зачислять в армию. Для их приема в Грозном было организовано несколько учебных батальонов.
Но несколько десятков рабов, распаленных убийствами, продолжали бесчинствовать. Я, не раздумывая, отдал приказ стрелять. Мародеры были схвачены и расстреляны на месте. Вместе с темнотой, в Бахчисарай пришла тишина.
Я распорядился развернуть временный лагерь и созвал командиров на разбор полетов. Через час, разместив войска и организовав конвоирование пленных татар, офицеры собрались в моем шатре. Я с радостью заметил, что потерь среди комсостава нет. Офицеры стали по старшинству рапортовать о перипетиях прошедшего сражения. Сработали отлично! Потери среди улан составили тридцать семь человек убитыми и восемьдесят шесть ранеными. А татары, по самым предварительным расчетам потеряли около восьми тысяч человек. Количество пленных пока не поддавалось исчислению. Все офицеры единодушно признали, что боевые отряды подпольщиков оказали им самую мощную поддержку. Их участие позволило уланам, не путаясь в лабиринте узких улиц, самыми кратчайшими путями выходить на нужные позиции. Да и в рукопашном бою разъяренные мужики проявили себя великолепно. Я приказал вестовым немедленно разыскать командиров подполья, чтобы лично поблагодарить их за помощь.
Когда с благодарностями было покончено, я прочитал бывшим рабам краткую лекцию, объяснив политику императора в отношении освобождаемых из плена. Это вызвало большую радость, чем «спасибо» за помощь в бою. Наперебой обсуждая услышанное, мужики разошлись к своим. Я отдал офицерам необходимые распоряжения на завтрашний день и отпустил их. Начала сказываться усталость, хотелось тяпнуть рюмку коньяку и лечь спать, но нужно было выполнить ещё одно дело.
Достав спутниковый видеотелефон (стараниями Маши было запущено четыре «бетамирянских» спутника, два — связных и два — разведывательных), я по очереди обзвонил всех друзей. Наскоро организовав режим телеконференции мы обсудили последние новости. Флотские группировки вышли на рубежи десантирования. Фрегат «Рюрик» с находящимися на нем Мишкой и Дмитрием ещё не достиг берегов Босфора. У Марии в Грозном всё было спокойно. Друзья наперебой поздравили меня с успехом. Поболтав с полчасика, я, сославшись на усталость, извинился и прервал связь.
А коньячку я в тот вечер всё-таки выпил. Под тост: «С почином!», я опрокинул рюмку и сразу завалился спать.
Пробуждение оказалось не из легких. Меня кто-то настойчиво тряс за плечо. Спросонок, ещё толком не разлепив глаза, я пообещал будившему, что разобью ему в кровь всю морду, если он не перестанет меня взбалтывать. В ответ мне бесцеремонно плеснули в лицо водой из фляги. Я проснулся окончательно. Надо мной стоял сотник Соколов.
— Беда, командир! — покусывая губы от волнения, сказал Максим. — Только что прискакал гонец от разведчиков. На Бахчисарай с севера идет огромная орда. По предварительным прикидкам, от сорока до шестидесяти тысяч человек!
— Значит вчера кто-то из жителей города сумел вырваться и привел подмогу! — сказал я, отбирая у сотника флягу и выливая из неё остатки воды себе на голову. — Боевая тревога! Всем офицерам собраться у меня через пять минут! Не забудь привести разведчика!
Соколов пулей выскочил из палатки. Через несколько секунд снаружи донеслись слова команд и трели командирских свистков. Я, покряхтывая от боли в не отдохнувших мышцах, натянул китель и легкие уланские доспехи. Застегивая под подбородком ремешок шлема, вышел на воздух. Снаружи было абсолютно темно. Луна уже ушла, а до рассвета оставалось часа полтора.
В этих условиях полк был собран и построен в рекордные сроки. Уже через три минуты офицеры, проверив своих людей, стали подходить ко мне. Мои глаза уже немного привыкли к слабому свету звезд и я всмотрелся в лица своих подчиненных. Все были спокойны, никакого волнения. Молодцы, ребята!
Соколов привел разведчика — немолодого кряжистого урядника. Я сразу вспомнил этого дядьку. Он начинал служить рядовым, во 2-м Драгунском полку. От такого бойца вряд ли будет исходить ложная информация.
— Докладывай, Савелий! — приказал я, вспомнив имя урядника.
Улан коротко, но точно рассказал, что его разъезд наткнулся на крупные силы татар. Случилось это на закате, километрах в пятнадцати отсюда. До самой темноты разведчики следили за ордой, уточняя численность и намерения. По всем наблюдениям выходило, что идут татары именно по нашу душу. Оставив своих бойцов вести дальнейшее сопровождение противника, урядник поскакал к полку.
— Отлично, Савелий! Хорошо поработал! — похвалил я разведчика. — Передохни чуток и возвращайся к своим! Глаз с орды не спускать! Да, захвати с собой побольше воды, день будет жарким!
— Всем понятна серьезность угрозы, господа? — повернулся я к офицерам. — У нас в строю осталось девятьсот человек. Ещё три-четыре тысячи могут выставить бывшие рабы. Силы явно неравны! А ведь нам нужно прикрыть тридцать-сорок тысяч освобожденных. Какие будут предложения? Начнем с самого младшего — подхорунжий Воробьев, говори!
— Выйти навстречу и атаковать! — воскликнул безусый подхорунжий, бросив руку на эфес сабли. Ещё несколько молодых офицеров, командиров эскадронов, сказали, лязгая оружием, что согласны с Воробьевым.
— Орлы, орлы! — усмехнувшись, сказал я, похлопывая ребят по плечам. — Что скажет бог войны?
— Нужно занять глухую оборону и вызвать подкрепление! — высказался рослый сотник, командир артиллерийского дивизиона. — Боеприпасов и продовольствия достаточно, а от Грозного сюда всего один переход.
Его подчиненные, командиры батарей, покивали головами, соглашаясь со старшим. Правильно, основательные пушкари и должны были предпочесть позиционный вариант. Я выжидательно посмотрел на двоих оставшихся — Соколова и Торопца. Они переглянулись.
— Надо вставать в оборону и вызывать поддержку с воздуха, — сказал Максим. Торопец кивнул. — С двумя турболетами тут и делать нечего!
— Интересная идея! — ответил я. — Так как все высказались, перехожу ко второй части совещания. Отвечаю всем по порядку. Атаковать многотысячную орду — предложение смелое, но безрассудное до глупости! Насколько бы мы их не превосходили качественно, но численное преимущество, есть численное преимущество. Мы будем растерзаны в считанные минуты!
— А я слышал, что пять лет назад, под Москвой вы разбили такую же по численности
