— Нельзя терять надежду. Будем молиться… Может, это вовсе не кровь сахиба. Может быть, это ритуальное жертвоприношение курицы или ягненка… Леса полны дикарей, а у них странные обычаи.
Амрита нагнулась, присматриваясь.
— Почему бы тебе не приглядеться?.. Уверена, ты сможешь разобрать, человеческая это кровь или звериная, — сказала она, потянув за руку Рам Сварупа.
Мальчик опустил палец в кровь, оценивая ее густоту, принюхался и горестно опустил голову:
— Человеческая.
Он заплакал.
Мали, сохранивший самообладание, увел их от страшной находки.
— Нужно позвонить в чоуки,[44] — бормотал он, пока маленькая экспедиция торопливо, почти бегом возвращалась в бунгало.
* * *
Прошло два часа, прежде чем приехали трое одышливых полицейских. К этому времени Амрита уже была близка к обмороку от тревоги и голода. Рам Сваруп предлагал ей что-нибудь съесть или выпить, но она неизменно отказывалась. Телефонной связи с Дели не было, и она не могла дозвониться до родителей.
Когда прибыла полиция, ей стало немного легче. Она проводила их к месту находки шарфа и окровавленных камней, подробно описала Ракеша и пересказала их утренний диалог, когда он ушел в лес, оставив ее спать. Полицейские что-то записали и задали слугам несколько вопросов на местном диалекте. Казалось, все были не слишком обеспокоены — за исключением Амриты. Она спросила, можно ли встретиться с начальством, но мужчины коротко ответили, что их компетенции хватит с лихвой. Амрита потребовала объяснений, на что ей дали такой ответ:
— Несчастный случай на охоте… Обычное дело.
На ее дальнейшие расспросы отвечал Рам Сваруп — оказалось, что местные браконьеры, охотники на оленей, случается, ранят по ошибке туристов.
— Но где он? Почему его не принесли в дом, не бросили на месте?
Из сумбурных объяснений полицейских выходило, будто браконьеры боятся, что на них донесут и сдадут в полицию.
— Возможно, они отнесли вашего мужа в деревню. Его перевяжут и в темноте принесут обратно, тут обычно так поступают.
Полицейские не убедили Амриту.
— Мы тратим драгоценное время… Необходимо начать искать по деревням. И дать знать на контрольные пункты — вдруг он… вдруг его… похитили или случилось что-то еще. Нужно проверять все машины и грузовики.
Полицейские рассмеялись ей в лицо.
— Мадам, мы знаем местные нравы. Здесь, в горах, живут простые люди. Честные. Они не повредят ему, не ограбят. Произошла ошибка, у охотника было плохо с прицелом или со зрением — а может, и с тем, и с другим. Вот и все.
— Почему мы не можем обыскать деревни, пока еще светло? — спросила Амрита, но от нее снова отмахнулись. Все четверо уверяли, что это будет пустая трата времени.
— Деревни высоко в горах. Туда очень трудно подниматься, — добавил один полицейский.
— Но нельзя же просто сидеть, ожидая неизвестно чего. — Она расплакалась, а мужчины вышли на улицу, раскуривая биди.[45]
К заходу солнца она уже впала в отчаяние. Полиция составила короткий рапорт и уехала. Рам Сваруп принес Амрите молока и заставил выпить полчашки. Стояла гнетущая тишина, нарушаемая только криками ночных птиц и стрекотом насекомых. Амрита надела толстый свитер Ракеша и сидела у телефона, подтянув колени к груди. Версия, высказанная полицейскими, казалась ей просто смехотворной, но она была совершенно беспомощна в этом странном месте, где не знала ни единого человека. Снаружи пахло костром — Рам Сваруп и мали курили кальян, сидя у огня. Ближе к десяти послышался звук подъезжающей машины. Амрита подскочила и выбежала из дома. Ее аккуратную фигурку осветили яркие лучи фар. Приехал районный полицейский инспектор, и вид у него был озабоченный.
— Плохие новости? — хрипло спросила Амрита и взмолилась: — Говорите сразу. Только не лгите.
Мужчина откашлялся, представился и сказал:
— Ну что же, мадам, мы не уверены, что произошло, но предполагаем, что дело не такое уж простое.
— В каком смысле? — спросила Амрита.
— Похоже на работу профессионалов, — сказал офицер.
— Он жив? — Голос Амриты зазвенел.
— Пока неизвестно.
— Да что же, черт побери, вам в таком случае известно? — сорвалась она на крик.
— Возможно, вашего мужа похитили.
— Кто?
— Может быть, террористическая организация. Или наемники.
— Ради выкупа?
— Не исключено. Но так как вам не позвонили и не прислали письма, с уверенностью говорить нельзя. За столько времени этот человек или люди уже непременно связались бы либо с вами, либо с нами. Обычно подобные преступления происходят именно так.
— Но мой муж жив? — Голос Амриты дрогнул.
— Вполне вероятно, мадам. Но гарантировать ничего нельзя.
— Ну что же, огромное спасибо, вы мне очень помогли. Что теперь? — мрачно спросила Амрита.
— Теперь нужно ждать… Но, мадам, позвольте вас уверить, мы делаем все, что в наших силах. Деревенских предупредили, и они будут докладывать о любой подозрительной активности. Также мы отзвонились в центральную диспетчерскую. Будут проверять машины. Это максимум, который мы можем обеспечить на данный момент.
Амрита кивнула, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Офицер браво отсалютовал и принялся разворачиваться.
— Нет, подождите, — остановила их Амрита. — Мне нужна охрана. Я не хочу оставаться здесь без защиты.
Мужчина обернулся к подручным и, подумав, отрядил одного.
— Хорошо, мадам. Но только до утра.
— Огромное спасибо. — Голос Амриты был полон сарказма. Она в первый раз в жизни оказалась в таком одиночестве — в неизвестном месте, в окружении незнакомцев. Но страшно ей не было. Она лихорадочно размышляла, пытаясь разрешить тайну исчезновения мужа, и мысли обгоняли одна другую. В глубине души Амрита уже знала ответ — ответ, ускользавший от полиции. Они никогда не догадаются. Теперь ей оставалось лишь ждать следующего хода. Амрита была уверена, что игра продолжится, но не ночью, а на рассвете. Именно это время предпочитала ее мучительница. Один-единственный человек мог составить такой план. И Амрита знала: чтобы выиграть следующий раунд, нужно оказаться умнее противника и сохранять хладнокровие. Один неосторожный шаг, и Ракеш будет мертв. Амрита поклялась себе, что не допустит этого… даже если придется пожертвовать собственной жизнью.
К предстоящему долгому ожиданию она решила подойти основательно — прихватила из спальни одеяло и устроилась на ночь в удобном кресле. Вскоре она чутко задремала. Из дальнего угла сада доносился кашель мали — тот грелся у угасающего костра.
