Когда Харконнены были вынуждены покинуть эту планету, явились колонисты из Данианской группы и назвали эту планету по имени, предложенному Халлеком при Великом Переименовании. В те дни колонисты называли себя каладанцами, но потом название сократилось по моде позднейших тысячелетий.
Тег остановился возле покрытого защитной плиткой перехода, ведущего с взлетной полосы в Убежище. Тараза и ее свита шли позади. Он видел, что Тараза очень оживленно беседует о чем-то с Одраде.
Манифест Атрейдесов, подумал он.
Даже здесь, на Гамму, немногие признавали родство с Харконненами или Атрейдесами, хотя генотип проявлялся весьма очевидно, особенно доминантные черты Атрейдесов — эти длинные, острые носы, высокие лбы и чувственные губы… Очень часто эти черты проявлялись раздельно — один с длинным носом, другой с проницательными глазами, третьи вообще представляли собой невероятную смесь. Иногда, однако, все эти черты можно было встретить у одного носителя. Тогда в глазах можно было прочесть гордое осознание и внутреннее знание:
Я — один из них!
Уроженцы Гамму узнавали таких людей сразу и уступали им дорогу, правда, явно не обозначая причину.
Основу же генотипа Гамму составляло наследие Харконненов — эту генетическую линию можно было проследить вплоть до греков, патанцев и мамлюков — этих теней древнейшей истории, о которой знали только профессиональные историки и воспитанники Бене Гессерит.
Тараза и ее свита поравнялись с Тегом. Он услышал, как Верховная Мать говорит Одраде:
— Ты должна рассказать все это Майлсу.
Очень хорошо, она мне все расскажет, подумал Тег. Он отвернулся и повел группу мимо стражи под колоннами в переход в само Убежище.
Черт бы побрал этих Бене Гессерит! — подумал он. Что они вообще делают тут на Гамму?
На этой планете многое говорило о незримом присутствии Бене Гессерит. Люди носили на себе отпечаток целенаправленного возвратного скрещивания. Здесь и там бросались в глаза соблазнительные взгляды, особенно у женщин.
Тег машинально отдал честь капитану гвардии, продолжая думать о своем. Да, соблазнительные глаза. Он заметил их сразу, как только прибыл на Гамму воспитывать гхола и убедился в этом во время первой же инспекционной поездки по планете. Он вглядывался в лица и вспоминал слова, которые много раз повторял ему старый верный Патрин:
— У вас взгляд истинного уроженца Гамму, башар.
Соблазнительные глаза! Они были у женщины капитана, отдавшей ему честь. Это было то общее, что связывало воедино и ее, и Луциллу, и Одраде. Очень немногие придают в соблазнении большую роль глазам, подумал Тег. Для того чтобы целиком сосредоточиться на этом пункте, надо иметь выучку Бене Гессерит. Большая грудь у женщин и мощные чресла у мужчин конечно очень важны для сексуального обольщения, но если исключить глаза, то все остальное может не иметь никакой ценности. Самое главное — глаза. Ты можешь буквально утонуть в глазах и перестанешь соображать что-либо до того момента, когда твой член окажется во влагалище.
Он заметил глаза Луциллы сразу же по прибытии и опасался заглядывать в них. Не было никаких сомнений в том, с какой целью Община использовала ее таланты!
Вот и сама Луцилла, ожидающая их возле проходной у камеры очистки. Она дала ему знак рукой, означавший, что с гхола все в порядке. Тег облегченно вздохнул, наблюдая за встречей Луциллы и Одраде. Несмотря на разницу в возрасте, две женщины были необычайно похожи. У них была разная комплекция — Луцилла выглядела более тяжеловесно по сравнению с легкой и стройной Одраде.
К Тегу подошла капитан гвардии с соблазнительными глазами и встала рядом.
— Швандью только что узнала, кого вы привезли с собой, — сказала она, указывая на Таразу. — Ах, вот и она сама.
Швандью вышла из лифта и направилась к Таразе, одарив Тега горящим ненавистью взглядом.
Тараза хотела преподнести тебе сюрприз, подумал он. И мы все знаем зачем.
— Похоже, ты не очень рада меня видеть, — сказала Тараза, обращаясь к Швандью.
— Я просто очень удивлена, Верховная Мать, — ответила Швандью, — у меня и в мыслях не было, что вы приедете.
Она снова взглянула на Тега — глаза ее источали яд.
Одраде и Луцилла перестали изучающе рассматривать друг друга.
— Я, конечно, слышала о вас, — сказала Одраде, — но это всегда так неожиданно — встретиться лицом к лицу с человеком, о котором много знаешь понаслышке.
— Я тебя предупреждала, — произнесла Тараза.
— Какие будут распоряжения, Верховная Мать? — спросила Швандью. Это было равносильно прямому вопросу о цели приезда Таразы.
— Мне надо поговорить с Луциллой наедине, — ответила Верховная.
— У меня приготовлены для вас апартаменты, — доложила Швандыо.
— Не беспокойтесь, — ответила Тараза, — я не собираюсь оставаться здесь. Майлс уже договорился насчет транспорта. Дела обязывают меня срочно вернуться в Капитул. Мы с Луциллой переговорим во внутреннем дворе.
Тараза коснулась пальцем щеки.
— Да, кстати, я хотела бы посмотреть, как ведет себя наш гхола, когда думает, что за ним не наблюдают. Думаю, Луцилла сможет это устроить?
— Когда он остается один, то начинает усиленно упражняться, — сказала Луцилла, когда они с Таразой направились к лифту.
Тег обернулся к Одраде, попутно отметив, что Швандью по-прежнему смотрит на него с яростью во взгляде. Она даже не пыталась скрыть свою ненависть.
Интересно, подумал Тег, Луцилла сестра или дочь Одраде? За таким невероятным сходством, вдруг пришло в голову Тега, могло скрываться целенаправленное действие Бене Гессерит. Да, конечно, ведь Луцилла импринтер!
Швандью между тем смирила свой гнев и взяла себя в руки. Она с любопытством взглянула на Одраде.
— Я как раз собралась пообедать, Сестра, — сказала она. — Не хотите составить мне компанию?
— Мне надо поговорить с глазу на глаз с башаром, — сказала Одраде. — Если можно, я предпочла бы сделать это здесь. Я не хочу, чтобы меня видел гхола.
Швандью скорчила недовольную гримасу, не пытаясь скрыть свое разочарование в Одраде. Они там, в Капитуле, знают, в чем заключается верность! Но никто… никто (!) из них не в состоянии убрать ее с этого наблюдательного поста. У оппозиции есть свои права!
Ее мысли были ясны даже Тегу. Он заметил напряженную спину Швандью, когда она покинула площадку, оставив его наедине с Одраде.
— Очень плохо, когда Сестры начинают выступать друг против друга, — заметила Одраде.
Тег подал знак капитану, приказав ей очистить место от посторонних. Одни, сказала себе Одраде. Такие вещи можно решать только наедине.
Словно прочитав ее мысли, Тег сказал:
— Это мое секретное место. Сюда не может проникнуть ни один шпион. Никто не сможет за нами следить.
— Я тоже подумала об этом, — сказала Одраде.
— Наверху у нас есть специальная комната. Там есть даже кресла-собаки, если вы предпочитаете их.
— Я ненавижу, когда она пытаются покачать, — ответила она. — Мы не могли бы поговорить здесь?
Она коснулась плеча Тега.
— Может быть, немного пройдемся? У меня все тело занемело от сидения в корабле.
— Так что вы собираетесь мне сказать? — спросил он, когда они не спеша пошли по дорожке.
— Моя память больше не подвергается селективной фильтрации, — ответила она. — Она вся в моем распоряжении. Естественно, только женская память.
— Вот как? — Тег сжал губы. Это была не та увертюра, которой он ожидал. Одраде при первом же сближении постарается взять с него как можно больше. Отдавать она не собирается.
— Тараза говорит, что вы читали манифест Атрейдесов. Хорошо. Значит, вы понимаете, что он испортит настроение обитателям многих домов.
— Швандью уже сделала его предметом своей гневной филиппики против «вас, Атрейдесов».
Одраде значительно посмотрела на Тега. Все рапорты говорили о том, что Тег был внушительной фигурой. Впрочем, теперь она видела это и сама.
