Это выражение лица Грозного Волка осталось в памяти морехода на всю оставшуюся жизнь, как пример того, каким жестоким и черствым может стать человек. В каменных шарах у магического бассейна было больше сострадания, чем в этом холодном, черством лице. На лбу Дамона словно было написано красными буквами: ЦЕЛЬ; Риг видел это так же ясно, как если бы буквы были реальны. В глазах Грозного Волка читались хитрость и эгоизм. Ни в одной его черточке мореход не мог найти того человека, которого он знал раньше. Дамон Грозный Волк, который мгновенно откликнулся на призыв Золотой Луны и бесстрашно повел их к плато под названием Окно к Звездам, герой, который посмел противостоять драконам-владыкам, тот, к кому Риг Мер-Крел относился если не дружески, то хотя бы с уважением, — исчез.
— Тебе придется привыкнуть, Риг, — сказал Дамон, будто прочитав его мысли. — Я не тот человек, которого ты знал раньше.
Мореходу показалось, что он уже слышал это, но потом вспомнил, что Дамон однажды уже говорил ему это. Ночью на стоянке, когда они с Фионой настигли воровскую шайку в Халькистовых горах. Впрочем, это было так давно, что уже не имело никакого значения. Сейчас эти слова были непреложной истиной. Риг воззрился на незнакомца. Он и сам в молодости водился с ворами, а уж тем, что был пиратом, просто гордился, — мореход относился к пиратам куда с большим уважением, чем к обычным ворам. Но ни один из них не походил на этого Дамона, Дамона, которого он действительно не знал.
— Думаю, ты больше не человек, — сказал Риг тихо.
Дамон рассмеялся и, ни словом, ни жестом не предупреждая, развернулся и пошел вверх по тропе, на этот раз двигаясь медленнее и постоянно придерживаясь за камни, чтобы его не постигла участь полуэльфийки.
Мореход взялся правой рукой за левый рукав у плеча и дергал до тех пор, пока не оторвал, потом перевязал голову Рикали, пытаясь остановить кровотечение. Пристально поглядев на залитую дождем тропу и снова на полуэльфийку, он пропустил руки у нее под коленями и плечами, поднял девушку и понес, но тут заметил, что ее левая рука ненормально вывернута, и разглядел уродливую выпуклость там, где сломанная кость пробовала пробить кожу.
— Во имя Хаббакука! — воскликнул Риг, снова положил Рикали на землю и принялся оглядываться. — Мне нужна какая-нибудь деревяшка, — сказал он себе. — Никогда не лечил переломов и сейчас не собираюсь. Ясно, что могу причинить больше вреда, чем пользы. Но и оставить ее руку болтаться тоже нельзя.
Он вошел в озеро, по пояс погрузившись в воду, и начал шарить по дну, пока не наткнулся на какие-то обломки.
— Да, пожалуй, нужно что-то вроде этого. — Риг снял рубаху и принялся рвать ее на полосы, чтобы сделать примитивный лубок. — Будь ты проклят, Дамон Грозный Волк, — рычал он. — Чтоб тебе в Бездну провалиться!
Рикали тихо застонала. Ее лицо исказилось, словно девушка не хотела приходить в себя. Пальцы здоровой руки затрепетали и коснулись живота.
— Малыш… — прошептала полуэльфийка, — Пожалуйста, не дай моему малышу…
Риг ошеломленно посмотрел на нее:
— Ты беременна?! А Дамон знает?
Она покачала головой.
— И ты ему не скажешь, — твердо сказала девушка и вновь провалилась в беспамятство.
Покончив с лубком, мореход занялся своим оружием. Кинжалы он расположил на груди, длинный меч оставил у бедра, алебарду снова привязал к спине. Это понадобилось, чтобы удобнее было нести полуэльфийку. Конечно, путь предстоял тяжелый, но оставлять что бы то ни было Риг не собирался и полагал, что в любом случае обязан справиться.
— Мы должны подниматься по той же тропе, — решил он. — Но пойдем медленно-медленно…
Рикали снова застонала, когда он поднял ее на руки, и мореход, сцепив зубы, пошел вверх.
В соламнийских доспехах Фиона чувствовала себя куда увереннее, чем без них. Вернувшись в Блотен из гномских катакомб, она только тем и занималась, что полировала их, и теперь блеском доспехи не уступали зеркалу. Это ей позволяло хоть как-то отвлечься и убить время до возвращения Рига и Дамона. С Мэлдредом девушка тоже почти не виделась — он целыми днями пропадал в покоях Вождя Доннага.
Волосы соламнийки были заплетены в две тугие косы, рана на щеке исчезла благодаря трудам людоедского целителя — на этом настоял Мэлдред и сам же расплатился. Ее руки и ноги все еще ныли после долгого путешествия по горам и гномским руинам, но в целом по девушке нельзя было сказать, что она слишком переутомлена.
Сейчас Фиона мерила шагами грязный прямоугольный двор перед воинами Доннага, которых тот выделил для нее как эскорт. Вождь выполнил свое обещание. Это были самые сильные и выносливые из его солдат, сорок лучших, каждый из которых возвышался над девушкой не менее чем на девять футов. Все они носили доспехи, главным образом кожаные, с металлическими шипами, образующими разнообразные узоры. Возможно, эти узоры складывались в знаки, что-то означающие на языке людоедов, но этого Фиона не знала. На некоторых были кольчуги и кожаные поножи. Некоторые части брони выглядели сильно поношенными, другие — совсем новыми. Почти на всех воинах были шлемы и длинные плащи из тонкой ткани, которая, промокнув под дождем, казалась почти черной. Они стояли по стойке «смирно», расправив плечи и держа спины абсолютно прямо в отличие от своих соплеменников, жителей Блотена, которые предпочитали ходить сгорбившись, едва не нагибаясь.
Правда, Фиона подозревала, что пришлась не по душе этим солдатам, поскольку она была, во-первых, женщиной, во-вторых, человеческой женщиной и, в-третьих — самое главное, — Соламнийским Рыцарем, но была уверена в их лояльности, поскольку сам Вождь Доннаг приказал им следовать за ней, выполнять все ее приказы и умереть за нее, если это понадобится. Девушка также подозревала, что им очень хорошо заплатили, только не знала, кто именно — Доннаг или Мэлдред. Впрочем, такие подробности ее не интересовали.
Лишь немногие из ее нового отряда могли говорить на общем языке, а те, кто умел это, коверкали половину слов. Мэлдред сказал, что это прекрасно обученные бойцы, которые побывали в стычках с гномами Торадина, гоблинами и хобгоблинами Нераки, и что именно они вырезали отвратительных потомков, которые вторгались во владения Доннага. Их мощные мышцы и Многочисленные шрамы говорили о том, что за их плечами далеко не одно сражение.
Конечно, отряд не отличался красотой. Трудно быть красивым, если ты покрыт волдырями и бородавками, да к тому же еще с неба падает непрекращающийся дождь, из-за которого волосы облепляют голову. У некоторых изо рта торчали вверх или вниз клыки, у других не было ушей, а у одного нос был синего цвета. Оттенки их кожи варьировали от песочного до темно-коричневого, цвета ореховой скорлупы. Были в отряде три брата, кожа которых отливала зеленым, и они вечно казались Фионе больными. Еще у одного людоеда кожа была белой, как пергамент. Мэлдред объяснил, что это целитель, сведущий в заживлении ран, а солдатам, которые часто делают вылазки на болото, целитель необходим, поскольку твари там обитают отнюдь не безобидные.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
