из-за чего на тротуаре скапливалось много народу.
Экипаж остановился перед массивным большим серым зданием. К большим двустворчатым дверям подходила широкая лестница, а на козырьке над входом красовался тот же самый символ, что на значке нового товарища Кондрата.
— Приехали… — вздохнул тот невесело, выпрыгнув на улицу и расплатившись с кучером.
Они оказались на шумных улицах, чем-то напоминающих даунтаун, где скапливалось множество людей от туристов до местных жителей.
Кондрат предположил, что этот район был деловым центром или чем-то вроде этого. Ему было бы интересно прогуляться по району, но Вайрин сразу же направился к участку. Взбежав быстро по лестнице, он остановился у входа, дождавшись, пока Кондрат не поднимется наверх. Вместе они вошли внутрь и попали в главный холл отдела стражей правопорядка
И Кондрат будто попал домой.
Здесь всё до боли напоминало родной участок. По сторонам вдоль стен сидели посетители. Напротив входа стойка, у которой можно было узнать информацию. За ней было два коридора, которые уходили вглубь здания.
Повсюду куда-то спешили стражи правопорядка, кто-то разговаривал с простыми людьми, другие наоборот, двигались к выходу в обход улиц. Рядом с ними, заломав руки за спину, тащили возмущающегося мужчину, который обвинял конвоиров в беззаконии.
Это было местом, где барьер нещадно перерабатывал и фильтровал всю грязь с улиц, не давая ей просочиться в нормальное общество. Оно было наполнено своей атмосферой, этим чувством бесконечного потока сточных вод, которых сколько ни сгребай с улиц, меньше не становилось. Обычные воришки, проститутки, убийцы, маньяки — они будто пропитывали стены здания собой, заставляя тебя чувствовать это буквально на физическом уровне. Ощущение ни с чем не спутаешь. И казалось бы, люди были другими, но суть оставалась той же.
Кондрат и Вайрин подошли к стойке, за которой сидело несколько стражей порядка. Молодой сыщик положил свой значок на столешницу перед одним из них.
— Мне нужно в архив.
— А, господин Легрериан, — улыбнулся тот снисходительно. — Конечно, конечно… Прошу вас, проходите, раз вам нужно… Кстати, как продвигается расследование?
Остальные смотрели на него с такими же снисходительными улыбками на лицах, что не могло укрыться от Кондрата.
— Хорошо продвигается, спасибо, — буркнул тот и пошёл в правый коридор.
Кондрат уже было направился за ним, когда его окликнули куда более грубо:
— Эй, а ты куда⁈
— Он со мной, — злобно бросил на них взгляд Вайрин.
Те сразу потеряли к ним интерес, вернувшись к своим делам.
Пока они шли по коридорам, Кондрат мельком бросал взгляд в помещения. Это место практически ничем от обычного полицейского участка не отличалось. Разве что всё было куда более старым, как говорят некоторые, олдскульным. Никаких компьютеров, привычных телефонов или факсов. Всё делали по старинке при свете масляных ламп.
Когда они шли по коридорам, рядом с Вайрином поравнялся кто-то из служащих. И вновь этот насмешливый взгляд на лице.
— Ну что, раскрыли дело с призрачным домом, господин Легрериан?
— Я в процессе, — буркнул тот.
— Просто мы все с нетерпением ждём момента, когда вы закроете его.
Видимо, Вайрин успел и здесь отметиться, показав себя круглым идиотом. Естественно, ему никто в лицо этого не скажет, учитывая, что он, судя по всему, из аристократов, но вот показать… И это читалось у едва ли не половины тех, кого они встретили. Что Вайрин мог сделать им за это? Ничего. В участках один за всех и все за одного. Против такой структуры не попрёшь, и лучше не делать их своими врагами. Они ничего тебе не сделают, но жизнь усложнить вполне способны.
Видимо, Вайрин этого не знал, посчитав себя самым умным. Теперь пришло время пожинать плоды собственных трудов.
Они спустились ниже, в подвалы, где длинные коридоры выводили в большую низкую комнату, полностью заставленную стеллажами, забитыми десятками тысяч папок. Здесь, на входе в архив, их ещё раз остановили, после чего разрешили пройти.
Вайрин кивнул на ряд столов у стен, которые освещали тусклые масляные лампы.
— Садитесь, я сейчас принесу, — с этими словами он скрылся среди стеллажей.
Вскоре перед Кондратом легла папка, забитая сшитыми листами. На ней красовалась надпись «Дом-призрак».
— Дом-призрак? — Кондрат бросил взгляд на своего нового товарища.
— Я чё? Они его так прозвали, — пожал он плечами.
— Вы его полностью прочитали?
— От корки до корки.
— Было что-то интересное? — Кондрат открыл папку, пролистав несколько листов.
— Всё одно и то же, — пожал он плечами, сев рядом. — Все жертвы задушены, следов борьбы нет, комнаты закрыты.
— И ни подозреваемых, ни каких-либо вещественных доказательств? — уточнил он.
— Я не нашёл. Гляньте, может что-то и раскопаете, — ответил Вайрин.
— Тут написано, что они пробовали изгонять призрака.
— Ну, как видим, это им не сильно помогло, — пожал он плечами. — И кстати, вы сказали, что пятым может быть неизвестный. А откуда мне знать, что это не вы? И не пытаетесь влезть в расследование, чтобы направить его в другую сторону?
— Ну… — Кондрат позволил себе усмехнуться. — В этом и есть работа сыщика, чтобы понять, кто лжёт, а кто нет. Было бы всё так просто, мы были бы и не нужны.
Но просто в этом мире… в его прошлом и этом, никогда не бывает.
Глава 10
В архиве был слышен лишь шелест листов.
Кондрат читал всё, что смогли накопать сыщики, пока его новый товарищ Вайрин сидел на соседнем столе, покачивая ногами. Здесь было так много информации, по большей части, ненужной, что сидеть здесь предстояло до следующей ночи. И тем не менее Кондрат всё равно читал, не пропуская ни строчки.
— Есть что-то?
— Нет. Пока нет… — он перевернул очередной лист.
— Пятеро подозреваемых. Или семь, если считать постояльцев и детей по отдельности… — пробормотал Вайрин. — Со строителями всё ясно, есть и повод, и возможности, но ни единого доказательства. Потом призрак. Если он существует, то дело закрыто, но нужно как-то подтвердить, что он в принципе есть. Постояльцы. Каждый из них остался в доме, несмотря на происходящее…
— О них что-нибудь известно, мистер…
— Давай по имени, — поморщился он. — Ты Кондрат, я — Вайрин. Уши отваливаются, слушая это.
— Привык, когда тебя называют господином? — не удержался от колкости Кондрат.
— Блин, я… да, я веду себя иногда грубо, но… Ладно, забудь,
