хриплый голос разносился по комнате с леденящей душу уверенностью. Многие преступники начинали ёрзать на стуле, когда слышали его. — Есть такое заболевание, называется деменция. Слышали о нём?
— Ч-что?
— Думаю, оно у вас называется иначе, однако суть всё та же. Старые люди становятся забывчивыми, неряшливыми и не способными ухаживать за собой. Я не врач, но знаю, как она выглядит. Обычно таких отправляют в дома, где за ними ухаживают, потому что иначе они не выживут. И знаете, что удивительно, — Кондрат посмотрел на старика. — Я в первый раз вижу человека с такой деменцией, но который был бы настолько аккуратен.
— Вы кто?
Кондрат открыл тумбочку.
— Рубашки все сложены ровненько стопкой, брюки тоже, даже носки, и те лежат аккуратно. Я молчу про кровать, которая заправлена так, как её не могут заправить молодые люди. Могу поспорить, что если я открою шкаф, то и там всё будет развешено едва ли не по цвету. Это совсем не похоже на человека, который не дружит с головой, а, мистер Бугенгерт?
— Я не понимаю…
— Я думаю, что сюда стоит позвать стражей порядка, мистер Бугенгерт. Пусть они проведут врача, эксперта, который подтвердит мои слова, что вы отнюдь не так глупы, как хотите показаться.
И голос, который последовал в ответ, полностью подтвердил его слова.
— Чего вы хотите?
Кондрат обернулся к старику.
Теперь перед ним был совершенно другой человек. Не дрожащий старик, который мог упасть от любого дуновения ветерка, а сидящий с ровной спиной старый джентльмен с острым взглядом и твёрдым уверенным голосом, в котором не было ни намёка на старческую деменцию.
Никак, случилось чудо, и старик исцелился. А ведь стоило лишь упомянуть стражей порядка.
— Вы знаете, зачем я здесь, — отрезал Кондрат. — Убийства в доме. Семь жертв, и все убиты в своих комнатах.
— Мне ничего об этом не известно, — ответил он ровным невозмутимым голосом.
— А что вам известно?
— Ничего.
— Вы ведь здесь не просто так, верно? — прищурился Кондрат. — Мошенник со стажем, который внезапно появляется в доме, который так хотят выкупить и снести. Сначала вы появляетесь здесь, потом появляется призрак. Странное совпадение, не находите?
— Да, странное, — не стал отрицать он.
— А мне это странным не кажется, мистер Бугенгерт. Я бы даже сказал, это достаточно логично выглядит, если посмотреть со стороны.
— Я не причастен к появлению призрака, — ответил он невозмутимо.
— Тогда зачем вы здесь, мистер Бугенгерт? С какой целью живёте в этом доме, даже зная, что вам грозит опасность? И главное — кто вас нанял?
Кто заподозрит старика, который едва может отвечать? На кого посмотрят последним, когда вокруг гибнут люди, и не удивятся, почему он остался, когда все остальные уехали? Идеальное прикрытие, чтобы не вызывать подозрений.
Кондрат не обратил на это внимания в первый раз. Он был невнимателен, уж слишком многое выпало на его голову за последнее время. Однако, постепенно заходя в тупик, ты неожиданно видишь иные пути, которые не замечал прежде. Ты начинаешь обращать всё больше внимания на иные мелочи, которые со временем ложатся в общую картину.
Старик молчал. Он впился взглядом в Кондрата и теперь уже не выглядел таким беспомощным и старым. В этом человеке сохранилась сила, сохранился ясный ум и, что ещё более важно, его навыки. Но проблема была в том, чтобы доказать его виновность.
— Я думаю, вам лучше сейчас ответить мне на все вопросы, если не хотите, чтобы сюда поднялся господин Легрериан и не потащил вас в участок, где разговор уже не будет столь непринуждённым, — негромко предупредил Кондрат. — Они заинтересуются человеком с криминальным прошлым, который из-за чего-то всё время оказывался рядом с местами убийств.
— Вы действительно верите, что я убил их? — спросил старик с усмешкой.
— Я верю, что вам что-то об этом известно, — мистер Бугенгерт.
Кондрат продолжил обходить комнату, без смущения заглядывая в шкаф, в стол, под кровать. Но интересного он там ничего не видел. Если он рассчитывал здесь что-то найти, то придётся перерывать всю комнату.
— Мне известно, что строительная компания хочет снести этот дом, — наконец произнёс старик.
Кондрат посмотрел на него.
— Дальше.
— Мне заплатили, чтобы я сюда пришёл и проследил за семьёй Уэльсов.
— Зачем?
— Компромат.
— Какой?
— Любой. Я должен был найти хоть что-то всеми честными и бесчестными путями, за что мои наниматели могли бы зацепиться, чтобы вынудить их продать дом. Скрытие налогов, нелегальная деятельность, банальные грязные семейные истории, которые позволят на них надавить. Но мне не пришлось этого делать. Появился призрак и взял всю грязную работу на себя.
— Кто с вами в сговоре? — прямо спросил Кондрат.
— Никто.
— Подумайте ещё раз, прежде чем ответите мне, мистер Бугенгерт.
— Можете звать стражей порядка, мистер Брилль, но они ничего не выяснят, — ответил тот спокойно. — Я лишь старик, который, к своему счастью, не нарушал законов. Сейчас моя задача лишь подталкивать мистера Уэльса к правильному решению.
— Каким образом?
— Случайно встретиться с ним и рассказать о своей вымышленной покойной жене. Или сказать, что этот дом пропах злом и от него надо избавиться. Любой трёп, который может повлиять на него и заставить принять верное решение. Призрак сыграл моим нанимателям на руку.
Верил ли Кондрат ему? Возможно, и верил, но верить и доверять — это разные вещи. И он не доверял старику, прекрасно понимая, что он может быть вероятным сообщником, который не раскрывает карт, чтобы не стать соучастником убийств. А доказательств у Кондрата не было, и они оба прекрасно это понимали.
— Вы можете мне рассказать то, что меня бы заинтересовало и заставило бы замолвить за вас слово, мистер Бугенгерт? — спросил Кондрат.
— Призрак появился почти сразу после прихода представителя, который хочет выкупить дом. Как по магическому призыву. Я знаю это, потому что меня послали до того, как тот пришёл, понимая, что возникнут проблемы и, возможно, потребуется повлиять на них. Если спросите меня, мистер Брилль, то я скажу, что это очень качественная постановка, которая нужна лишь для одного — заставить продать дом.
В этот самый момент Кондрат бросил взгляд на улицу и увидел, как от дома уходила женщина. Он не жаловался на зрение и сразу узнал в неё Маргарет Риччи,
