вернёмся к подозреваемым. Женщина и старик. Они давали показания ещё в самый первый раз. В деле есть…
— Какая страница? — сразу спросил Кондрат.
— Сто двадцатая или в этом роде… я не помню, я же не наизусть его вызубрил, — фыркнул тот недовольно.
Кондрат начал листать на указанные страницы и уже меньше, чем за минуту, нашёл допрос этой парочки среди остальных свидетелей.
— Их зовут Маргарет Риччи и Стилс Бугенгерт. Одна работает в кабаке «Хряк», другой привлекался за мошенничество, но находится на пенсии… — Кондрат нахмурился. — С этим Стилс Бугенгертом ты общался?
— Да. Ни дома, ни родных. Старик доживает последние дни. И с ним очень сложно разговаривать, он то забывает, о чём говорили, то отвечает на вопросы невпопад. Тебя смущает, что он раньше привлекался за мошенничество?
— А тебя это разве не должно смущать? — задал он встречный вопрос.
— У него нет мотива.
— А деньги для тебя не мотив?
— Но ты ведь сам с ним общался! — возмутился Вайрин.
— Да, но я не знал, чем он занимался раньше, иначе был бы более дотошным при разговоре с ним.
— Его проверяли, опрашивали, пытались поймать на слове, но старик с головой не дружит. Он всё, — развёл парень руками.
— А если он лишь отыгрывает спектакль? — спросил Кондрат, глядя Вайрину прямо в глаза. — Просто отыгрывал перед вами роль сумасшедшего старика, который не в себе, чтобы не отвечать на вопросы. Ты об этом не подумал?
— Эм… ну я… Его же опрашивали и ничего не выяснили, — начал оправдываться он.
— Значит, ты должен был ещё раз его опросить, — произнёс Кондрат твёрдо. — Надо поговорить с этим стариком. Идём.
Он закрыл дело и вернул Вайрину, чтобы тот положил его на место, после чего вдвоём они покинули участок. Весь путь, который они проделали от подвала до выхода, Кондрат наблюдал за тем, как в сторону Вайрина с насмешкой косится половина отдела, и уже на выходе он всё же спросил:
— Так из-за чего ты поссорился с ними?
— Что? С кем?
— С местными стражами правопорядка. Они с тебя взгляда не сводят, и это явно не дружеский взгляд.
Он вздохнул, махнув рукой и останавливая один из проезжающих мимо экипажей.
— Они просто меня ненавидят. Завидуют, наверное.
— Никого не ненавидят просто так.
— И тем не менее… Ладно, давай так, я сказал пару грубостей на стойке одному из них, когда эти дегенераты не могли принять меня.
— Принять?
— Меня перевели из столицы, я об этом рассказывал. Перевели сюда. Надо было передать документы на зачисление, штатная процедура, понимаешь? Я подал. Они не принимали, просто игнорировали. И я высказал всё, что о них думаю. После этого меня назначили на это дело. Почти сразу.
— Они могли быть заняты, — заметил Кондрат.
— Но они не были заняты! Они просто специально игнорировали меня! — рыкнул он. — Наверняка решили просто вытереть ноги о парня из аристократической семьи. Дай простолюдинам возможность плюнуть в твою сторону, и они с удовольствием это сделают!
И они послали его расследовать безнадёжное, на их взгляд, дело. Говорил Вайрин правду или нет, но с этим человеком было непросто. Слишком заносчивый, слишком резкий и слишком считающий себя умным. Таких не любят. Более того, сложно найти человека, который любил бы таких, если только это не их собственная мать.
Они ехали по городу, который уже успел погрузиться во тьму. Фонари рядами выстраивались вдоль улицы, людей становилось всё меньше. Город медленно засыпал. И Кондрат, к своему стыду, тоже начал постепенно засыпать — день выдался слишком тяжёлым, а ещё он не спал как следует, прошлой ночью карауля призрака.
И поэтому он подскочил, когда Вайрин внезапно выкрикнул:
— СТОЙ!
Кондрата бросило вперёд, и он едва не ударился лицом в стекло экипажа. Бросил взгляд на своего товарища по расследованию, но тот уже выскочил на улицу и устремился в переулок. Кондрат выскочил за ним, не понимая, что происходит. Его рука выхватила пистолет, когда он оказался на дороге. Едва не запнувшись, бросился следом…
И увидел, как Вайрин с правой заезжает какому-то мужчине прямо в голову, валя того на землю. Второй, товарищ поверженного, набрасывается на него, но парень делает шаг назад, отвечая ударом в челюсть. И тут же бросился вперёд, добивая ударом колена в лицо.
Когда Кондрат подбежал, всё уже было кончено. Двое мужчин лежали на земле, издавая стоны и хрипы, пока Вайрин связывал им руки за спиной.
А рядом ревела женщина.
Её пальто валялось здесь же в грязи. Одна из лямок платья была порвана и стянута, оголяя грудь. Она пыталась вернуть на место задранное платье, не обращая внимание на то, что её панталоны были стянуты до самых щиколоток.
— Кондрат, помоги, — позвал Вайрин, пыхтя, связывая второго. — Боюсь, придётся вернуться. Нужно отгрузить этих ублюдков в северный отдел.
— Давай, — Кондрат наклонился, подхватив одного из насильников.
Вдвоём они кое-как отконвоировали еле стоящих мужчин в экипаж, бросив тех прямо на пол. Женщину забрали с собой, посадив на одно из свободных мест. Кучер был против, однако едва блеснул значок Вайрина, он смолк, недовольно буравя их взглядом.
Места в экипаже Кондрату не хватило, поэтому он сел рядом с кучером, после чего их повозка двинулась в обратный путь. Ехали молча, так же молча они вытащили арестованных и потащили их по ступеням наверх. От обоих пахло алкоголем, оба уже пришли в себя и пускали беспочвенные угрозы, что обязательно ещё с ними встретятся.
— Встретимся, обязательно встретимся, — прорычал Вайрин, открыв головой арестованного дверь, после чего поволок его прямо по полу к стойке, где на них заинтересованно смотрели стражи порядка.
К этому моменту холл заметно опустел. Обстановка стала мрачной, давящей, будто кто-то незримый с тёмных стен наблюдал за ними. Тусклое освещение масляных ламп лишь усиливало эффект, делая тебя каким-то незначительным перед законом, огромным зверем, что неустанно следил за всеми и сжирал любого, кто переходил черту.
— Оформите, — Вайрин толкнул арестованного, уронив того лицом на стойку. Никто даже глазом не повёл. Видимо, применять насилие к тем, кого арестовали, здесь было в норме. — Попытка изнасилования.
— Я никого не насиловал! — крикнул обиженно мужчина.
— Завались, — рыкнул он, после чего кивнул на идущую за ними женщину. —
