люди. Редкие заросли карликового дуба и болотного мирта разбросаны по внешним склонам. Гребень лощины скрывал собой всех в лагере, даже если бы не было и деревьев. В такой местности эту высотку вполне можно считать холмом.
Когда все спешились, услышал Ранд слова Уно. – Одно только я, будь проклят, говорю, – втолковывал тот Рагану, – это то, что я, будь проклят, видел ее, чтоб тебе сгореть. Как раз перед тем, как мы нашли этого козлом целованного Получеловека. Ту же самую треклятую женщину, как и у треклятого перевоза. Она была, а потом, будь оно проклято, взяла и исчезла! Говорить-то, что тебе вздумалось, говори, но следи, треклято будь все, за тем, как говоришь, а не то я спущу с тебя дурацкую шкуру и сожгу ее, козлом целованную, понял ты, овечий потрох, молокосос?
Ранд так и замер: с одной ногой еще в стремени, вторая уже на земле. Та же самая женщина? Но у перевоза не было никакой женщины, просто занавески на ветру. И она не могла бы добраться до той деревни вперед нас, будь все так. Деревня…
От этой мысли он испуганно шарахнулся. Больше, чем прибитого к двери гвоздями-костылями Исчезающего, Ранду хотелось забыть о той комнате, и о мухах, и о людях, что там были и не были. Получеловек был реален – все его видели, – но та комната… Может, я все же схожу с ума. Он пожалел, что рядом нет Морейн, чтобы поговорить с нею. Жалеешь, что рядом нет Айз Седай? Да ты и впрямь дурак. Ее рядом нет, вот и держись от всего такого подальше. А верно ли, что нет рядом? Что же там случилось?
— Вьючных лошадей и припасы – в центр, – распорядился Ингтар воинам, начавшим обустраивать лагерь. – Обтереть лошадей насухо, потом вновь оседлать на случай, если придется уходить быстро. Каждый спит возле своей лошади, костры на ночь затушить. Часовые сменяются каждые два часа. Уно, необходимо выслать разведчиков; они должны проверить все вокруг и обязательно вернуться до темноты. Я хочу знать, что происходит вокруг.
Он чувствует это, подумал Ранд. Это уже не просто Друзья Темного, и несколько троллоков, и, вероятно. Исчезающий. Просто Друзья Темного, и несколько троллоков, и, вероятно. Исчезающий! Всего несколько дней назад и в мыслях не было какого-то там "просто"! Даже в Пограничных Землях, даже с Запустением менее чем в дневном переходе, Друзья Темного, троллоки, Мурддраал и так были сущим кошмаром. Пока он не увидел пришпиленного к дверям Мурддраала. Кто, пребывая в Свете, мог бы ТАКОЕ сделать? А что, если не в Свете? Пока он не переступил порог комнаты, где ужинала семья, и пока не оборвался их смех. Я должен представить себе это. Должен. Даже для самого себя эти уговоры не были в должной мере убедительны. Он не мог представить себе ветер на башне, или Амерлин, говорящую…
— Ранд! – Он вздрогнул, когда Ингтар заговорил у него за плечом. – Ты что, всю ночь хочешь простоять с ногой в стремени?
Ранд поставил ногу на землю.
— Ингтар, а что случилось в той деревне?
— Их захватили троллоки. То же самое, что с людьми у переправы. Вот что случилось. Исчезающий… – Ингтар пожал плечами и опустил взгляд на обтянутый холстиной узел, большой, квадратной формы, который держал в руках; он смотрел на сверток так, будто увидел скрытые в нем тайны, которые предпочел бы не знать. – Троллоки захватили их как съестные припасы. Иногда они так делают, в деревнях и на фермах вблизи Запустения, если набег миновал ночью пограничные башни. Порой мы отбиваем пленников, иногда – нет. Порой мы отбиваем пленников и почти жалеем, что отбили. Троллоки не всегда убивают, прежде чем заняться мясницким делом. И у Полулюдей есть свои любимые… забавы. Куда худшие, чем то, что делают троллоки.
Голос Ингтара был тверд и ровен, словно ему говорили о таких случаях каждый день, да, пожалуй, для шайнарских солдат эти ужасы были обыденным делом.
Ранд глубоко вздохнул, стараясь унять взбунтовавшийся желудок.
— Там, для Исчезающего, это было вовсе не забавой, Ингтар. Что могло приколотить Мурддраала к двери заживо?
Ингтар помолчал, покачивая головой, потом протянул Ранду большой узел:
— Вот. Морейн Седай сказала мне отдать тебе это на первом же привале к югу от Эринин. Что в нем, я не знаю, но она говорила, тебе это понадобится. Она просила сказать, чтобы ты берег это, – от него может зависеть твоя жизнь.
Ранд неохотно взял узел; при прикосновении к холстине кожу защипало. В свертке лежало что-то мягкое. Может быть, одежда. Ранд осторожно держал узел. Он о Мурддраале даже вспоминать не хочет. Что произошло в той комнате? До Ранда вдруг дошло, что сам он готов размышлять об Исчезающем или даже о той комнате, лишь бы не думать, что могло находиться в посылке от Морейн.
— Мне приказано, чтобы тогда же я сообщил тебе: если со мной что-нибудь случится, воины последуют за тобой.
— За мной! – задохнулся Ранд, позабыв обо всем, даже об узле. Ингтар встретил его неверящий взгляд спокойным кивком. – Это безумие! Я в жизни за собой ничего не вел, кроме овечьей отары, Ингтар. Все равно они не станут меня слушаться. Кроме того, Морейн не вправе назначать тебе заместителя. Это же Уно!
— Перед отбытием меня и Уно вызвали к Лорду Агельмару. Морейн Седай была у него, но приказание мне отдал Лорд Агельмар. После меня командир – ты, Ранд.
— Но почему, Ингтар? Почему? – Во всем отчетливо и несомненно просматривалась рука Морейн, ее рука и рука Амерлин, которые подталкивали его на выбранный ими путь, на путь, которого он не хотел.
По шайнарцу было видно, что и сам он, сколько ни силился, понять ничего не мог, но он был солдатом, привыкшим в бесконечной войне с Запустением к самым странным приказам.
— До меня доходили с женской половины слухи, что ты, мол, на самом деле… – Ингтар развел руками в боевых рукавицах. – Ладно, не важно. Знаю, ты все отрицаешь. Но тогда „ты отрицаешь и свой собственный облик, свое лицо. Морейн Седай говорит, что ты пастух, но я никогда не встречал пастуха, носящего меч со знаком цапли. Не стану утверждать, что сам бы тебя выбрал, но считаю: в тебе есть то, что необходимо. Когда настанет время, ты свой долг исполнишь.
Ранду захотелось сказать, что ни о каком долге и речи нет, но вместо этого произнес:
— Уно
