других недовольных, с нескрываемой враждебностью смотревших на тех кто посмел подвинуть их очередь:
— Эй, майор, становись в хвост, не наглей!..
— Мы тоже хотим домой!..
— Чёртовы офицеры, завели нас сюда и теперь хотят бросить в лапы гансов, а сами сбежать, сволочи!..
— Это всё из-за них! Только и знают что командовать, придурки! Не пускайте их, парни!..
— Хрен я уступлю им своё место! Я хочу вернуться домой к жене и детям, в свой родной Кройдон, и пристрелю любого кто мне помешает!..
Питерс заметил как дрогнула рука офицера, сжимавшая револьвер, но тот ещё пытался достучаться до разума подчинённых:
— Кто там такой болтливый, назовись⁈ Ты разговариваешь с офицером, солдат! Заткнись и слушай приказ! Повторяю в последний раз — для всех! Расступиться и дать дорогу раненым, вашим же товарищам, кретины несчастные! Я не буду вас уговаривать, это именно приказ! Не предложение и не просьба! Приказ старшего по званию, который вы обязаны выполнить в любом случае, даже если в штаны наложили от страха! Иначе… — тут майор медленно поднял руку с револьвером, давая всем увидеть свой штатный «аргумент».
Повисло напряжённое молчание. Санитары и раненые, расположившись сзади офицера, безмолвно смотрели на плотно сбившихся солдат, явно не желавших уступать. А затем снова раздался тот же ожесточённый голос, который кричал о Кройдоне:
— Иначе что, майор? Пристрелишь нас всех из своей пукалки? Так патронов не хватит, ха-ха-ха… Тут мы все равны, хоть солдат хоть генерал, жизнь-то одна! А раненые… Тащите их в другое место, здесь занято!
Большинство солдат промолчало, но некоторые одобрительно заворчали, поддерживая нерушимость очереди. Возможно, и даже скорее всего, многим бойцам было стыдно, лейтенант видел как часть людей отвернулась, избегая смотреть на раненых, но… они промолчали, поощряя тех кто не побоялся озвучить свои страхи.
Но майор явно решил привести смутьянов в подчинение и теперь его револьвер, направленный недрогнувшей рукой, уставился на одного из солдат, раздвинувшего товарищей и выступившего вперёд. Высокий и плотный, без каски и в распахнутой мокрой шинели, он явно чувствовал себя правым и был готов на всё чтобы устранить со своего пути все препятствия на пути к дому и семье.
— Значит, всё-таки неповиновение? — обманчиво спокойным голосом спросил офицер, глядя прямо в лицо «кройдонцу».
— Именно так… майор! — усмехнулся солдат, с превосходством посмотрев на него.
И тогда, исчерпав словесные доводы, или же просто не желая зря тратить время, офицер нажал на спуск. Сухо ударил выстрел револьвера и боец, глухо захрипев, начал заваливаться назад, схватившись за окровавленную грудь. Не веря своим глазам Юджин остолбенело смотрел как «кройдонец» повалился на руки других солдат, едва успевших удержать его от падения в воду. Питерс до последнего надеялся что майор лишь пугал, демонстрировал свою решимость и твёрдость воли перед множеством рядовых, не собираясь на самом деле использовать своё оружие. Но он ошибся…
Трудно сказать чего ожидал офицер, убив или же тяжело ранив солдата-смутьяна на глазах у сотен людей. Скорее всего, думал что таким способом убьёт одного из тех кто подзуживает остальных на неподчинение и заставит вспомнить про субординацию. Или у него сдали нервы? А может он просто не привык вести себя иначе с теми кто ещё вчера прилежно исполнял приказы и теперь, усмехаясь в лицо, отказывается это делать?
Лейтенант, несмотря на своё плохое самочувствие, ощутил как вокруг этой сцены тишина стала буквально звенящей. Солдаты, стоявшие в колонне эвакуации, тупо смотрели на дымящийся ствол револьвера, видимо, ещё не в силах осознать то чему стали свидетелями. Двое военных полицейских, оказавшихся неподалёку и услышавших выстрел, быстрым шагом направились сюда, явно привлечённые очередным конфликтом. Но если Юджин, да и сам майор, думали что на этом всё кончилось, то просчитались.
Пока офицер, скорее всего, решивший что он восстановил порядок, прятал оружие в кобуру и обернулся к санитарам с ранеными, из-за первого ряда стоявших бойцов, высунулся ствол чьей-то винтовки! Питерс заметил это краем глаза всего за секунду до нового выстрела, прогремевшего куда сильнее револьверного, и не успел ничего сделать чтобы предупредить майора.
Пуля из «Энфилда» попала прямо в затылок майора! Всё лицо офицера взорвалось обломками костей и брызгами крови, щедро плеснув ими на стоявшего рядом санитара. Труп от удара винтовочной пули клюнул носом и повалился прямо на одного из раненых, словно закрывая его своим телом. А неизвестный стрелок тут же убрал винтовку и когда военные полицейские подбежали к месту убийства, вся колонна как стояла так и продолжала стоять, будто ничего не произошло…
Оба защитника армейского правопорядка, лейтенант и сержант, быстро убедившись что майору уже ничем не помочь, вскинули свои винтовки и направили их на безмолвную толпу, то и дело растерянно поводя стволами.
— Кто это сделал, трусливые ублюдки⁈ — свирепо закричал лейтенант, стоя всего в двадцати шагах от Юджина. — Выйти из строя, быстро! Под трибунал хотите, сукины дети⁈
Все угрюмо молчали, отводя взгляды, или же равнодушно смотря на полицейских. Лишь кашляющий «кройдонец», которому какой-то солдат делал перевязку груди, слабо улыбнулся и с трудом проговорил:
— О чём вы, ребята? Это немецкий снайпер где-то здесь прячется… на офицеров охотится, скотина. Правду я говорю, парни? — и некоторые снова его поддержали, под гробовое молчание большинства.
Военный полицейский явно понял что ему врут прямо в лицо и побелел от гнева:
— Никто из вас, проклятых дезертиров, не сдвинется с места пока не выйдет тот кто убил офицера! Я отменяю вашу эвакуацию! Не хотите выдавать убийцу? Значит никто домой не поедет! Все тут сдохните, на этом долбанном пляже!
Вот эта угроза точно подействовала на всех. Теперь равнодушие большинства солдат исчезло, сменившись тревогой за исчезновение последней возможности спастись. Они начали возбуждённо переговариваться между собой, растерянно крутить головами. Некоторые испуганно просили военных полицейских сказать что они шутят, но другие явно были раздражены.
И снова их недовольство выразил «кройдонец», лежавший прямо на границе суши и воды. Он закашлялся и кое-как заговорил:
— Лейтенант, зря вы это сказали! Парни честно воевали и теперь хотят домой… Не наша вина что офицеры просрали всю Францию, верно? Хватит уже тут командовать и искать виновных, лучше идите отсюда, не злите людей! Они сейчас на взводе и, не ровен час, могут разозлиться…
И, словно всё было заранее готово, из плотной колонны солдат послышались несколько отлично знакомых Юджину звуков. Клацанье взводимых затворов винтовок. Питерс, понимая что тут может сейчас начаться, неосознанно подтянул
