Жене в руки? И что, если ее все-таки выронил убийца? Тогда наследство превращается в улику, которая могла бы помочь в расследовании. Единственный выход заключался в том, чтобы признаться в совершенном Евгению Макарову. Женя вздохнула. Да, завтра же она отправится в УВД и все ему расскажет.
– Кристя? Ты дома? – Женя вдруг спохватилась, что дочь, вопреки обыкновению, не выходит из своей комнаты, чтобы встретить ее с работы.
Тишина была ей ответом. Переобувшись в тапочки, Женя обошла темную и совершенно пустую квартиру. Дочери не было. Неприятный холодок пробежал вдоль позвоночника, но тут же отступил. Женя вспомнила, что Кристина тоже на дне рождения у Маши Волиной. Она же сама ее отпустила.
Зазвонил телефон, и Женя снова подпрыгнула. Фу ты, совсем нервы ни к черту стали. На экране высветился номер дочери.
– Да, Кристя, – сказала она, приняв звонок. – Тебя надо забрать или папа привезет?
– Мам, а можно я к дедушке с бабушкой ночевать пойду? – спросила дочь.
Завтра суббота. Женя подумала о том, что, забирая дочь от бывших свекров, сможет предпринять вторую попытку и поговорить с Георгием Юрьевичем. Что ж, все, что ни делается, все к лучшему.
– Можно, доченька. А что, вы уже уходите? День рождения же только начался.
– Бабушка домой хочет. К тете Маше родственница какая-то заявилась, которую никто не звал. А бабушка ее не очень жалует. В общем, дед подарок вручил, так что можно и уехать. А папа с Варей остаются.
Варей звали новую жену Александра.
– Ладно, поезжай. В школу можешь завтра не ходить. Я высплюсь и за тобой приеду. Хорошо?
– Ладно, – после некоторой паузы сказала Кристина.
На ее памяти мать никогда не рвалась встречаться с Волиными, и если девочка оставалась у бабушки с дедом, то домой ее, как правило, привозил отец.
Поговорив с дочерью, Женя осознала, что у нее внезапно освободился вечер. Часы показывали половину восьмого. Впереди масса свободного времени, и как его потратить, если ужин можно не готовить? После недолгого размышления она решила полежать в ванне, наполненной душистой пеной. И для тела полезно, и для нервов.
Заткнув ванну пробкой, она пустила воду, настроила нужную температуру, вылила под струю колпачок ароматной жидкости с нежным запахом пиона, сходила на кухню за бокалом красного вина, пристроила его на край ванны и блаженно зажмурилась, предвкушая предстоящее удовольствие.
В этот момент телефон снова ожил. Женя даже ногой притопнула, так это было не вовремя. Звонила ее помощница Мила, исполнительность которой чаще радовала, но иногда все-таки раздражала.
– Что у тебя? – спросила Женя помощницу и вышла из ванной комнаты, чтобы журчащая вода не мешала разговаривать.
– Пришел ответ на наш запрос в Архив Нотариальной палаты, – бодро отчиталась Мила. – Я уже уходить собиралась и достала его из почты. Подумала, вдруг это важно, тем более что впереди выходные. Евгения Алексеевна, прочитать, что там, или до понедельника подождет?
Точно. Женя отправляла запрос, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию о завещании Александра Васильевича Гордеева. Сейчас, когда из-за смерти истца суд был отменен, потребность в ней отпала, однако внезапно всплывшее завещание могло иметь отношение как к убийству Ренаты Максимовой, так и ко всей непонятной ситуации вокруг «Турмалина».
– Открывай и читай, – сказала она, решив, что ванна может и подождать.
Спустя две минуты она распрощалась с Милой и задумчиво уставилась в стену коридора, в котором стояла, прижав телефон к губам. Судя по официальным данным, никакого завещания, по крайней мере, нотариально заверенного Александр Васильевич Гордеев не оставлял.
Ванна набралась. В конце концов, думать можно и лежа в ней. Поэтому Женя скинула халат и залезла в приятно горячую воду, чувствуя, как спадает напряжение в мышцах. Итак, завещание оказалось выдумкой, фикцией. А значит, и история его обнаружения в тайнике, вмонтированном в ящик старинного буфета, тоже. И зачем Максимова придумала такие детали?
Попробовать отсудить дом, спустя столько лет, солгав о существовании завещания, – в этом была, пусть кривая, но все-таки логика. Наотрез отказываться говорить о том, откуда завещание взялось, – тоже понятно и вполне логично. Поведать массажистке про якобы сломанный ящик – в этом месте логика ломалась. Придумать эту деталь, конечно, было можно, вот только совершенно незачем.
Мысль, пришедшая в голову, была очевидной, хотя и внезапной. Существует ли реально тайник в ящике буфета в квартире Максимовой? Если да, значит, Рената действительно могла что-то в нем найти. В конце концов, существуют рукописные завещания, которые имеют юридическую силу, даже не будучи заверенными. Александр Васильевич мог составить его, но не успеть отнести к нотариусу. Если же никакого тайника нет, значит, вся эта история – выдумка от начала и до конца. Но даже тогда в ней должен быть какой-то смысл.
Наверняка полицейские осмотрели буфет после того, как массажистка Львова все им рассказала. Значит, Женя Макаров в курсе. Ладно, завтра она все равно собиралась ему звонить, чтобы признаться в том, что утащила монету, заодно и про буфет спросит. Да и искушение отвертеться от явки с повинной будет меньше. Любопытство не даст смалодушничать.
Женя сделала глоток вина и закрыла глаза, пытаясь расслабиться. Очередной звонок телефона не дал ей этого сделать. Да что ж такое… «Букля» было написано на экране. Буклей они в университете звали Алю Буковееву. Та действительно была немного похожа на сову. Умная, но вечно насупленная и нахохленная. Женя с ней близко не дружила, но в общих компаниях пересекалась, конечно.
После университета они виделись только пару раз на встречах выпускников, на которые Женя ходила нечасто. Ах да, в какой-то момент времени, уже после окончания университета, у Букли, кажется, был роман с Валериком Волиным. Непродолжительный, как все увлечения Валеры до того, как он женился на Маше. Интересно, и зачем Женя вдруг Букле понадобилась?
Искушение не брать трубку было довольно сильным. Ну, в кои-то веки выдался свободный вечер, который можно провести в неге и заботе о теле. Наверняка у Букли деловой вопрос, а это вполне может подождать до понедельника. И все-таки обязательность, которой так славилась адвокат Волина, перевесила.
– Привет, Аля, – сказала она, отметив, что однокурсница в трубке как-то странно дышит. А еще у нее тоже текла вода. Это было хорошо слышно. Букля тоже принимает ванну?
– Женька… Ты одна? – спросила та, и до Жени вдруг дошло, что однокурсница плачет.
– Я одна, – осторожно проговорила она. – А какое это имеет значение? Аля, у тебя что-то случилось? Нужна моя помощь?
– Я не знаю, – ответила Букля все тем же задыхающимся голосом. – Женька, мне страшно. Я влезла в очень
