Хадина, чтобы доказать свою точку зрения.
— Я вижу это, Ван. — Хадин смеется, опуская мою руку.
Я придвигаю свой стул поближе к нему. — Это тело… — Я провожу рукой по своим бедрам. — Это черное соблазнительное тело было первым на обложке американского журнала Vogue и… гм… я что-нибудь пропустила? О да! — Я бросаюсь к нему. — “Спортс Иллюстрейтед”.
— Поздравляю, В. — Хадин делает глоток своего мартини. — Ты действительно что-то делаешь.
— Нет, нет, нет. — Я машу пальцем и невнятно бормочу. — Это не для меня.
— Нет? — Он выгибает бровь.
— Это для того, чтобы дать кому-то возможность сделать то, на что он более чем способен, но ему сказали, что он не может. — Я откидываюсь назад и отталкиваюсь двумя руками от себя, сдавливая грудь в процессе. — Посмотри на меня. Если я смогу это сделать, то абсолютно каждый сможет делать то, что он хочет. Кто сказал, что мы должны остановиться? Кто сказал, что мы не можем, потому что мы большие, черные и красивые?
— Ты всегда становишься такой нравоучительной, когда напиваешься?
— Я не пьяна. — Я встаю так резко, что мой стул со скрипом отодвигается. Наклоняясь, я кладу обе руки ему на плечи. У него две головы, но я никогда не позволю ему узнать это. — Даже тебе, Хадин. Ты мог бы добиться гораздо большего, если бы не был таким игроком.
— О-хо. — Его глаза расширяются. — Мы на той части шоу Пьяной Вани?
— Не пьяной, — говорю я.
— Мне нужна еще одна рюмка, — говорит он. Затем он выпивает две.
— Что ты делаешь со своей жизнью?
— Мне весело.
— И это все? — Я спрашиваю.
— Что еще мне нужно?
Я на дюйм отстраняюсь от него, потираю подбородок и оглядываю его с ног до головы. — Ты привлекательный.
Он в шоке поднимает обе брови.
— Но, — добавляю я, прежде чем комплимент успевает дойти до его сознания, — я не думаю, что ты из тех, кто любит обязательства. Это твоя проблема. Ты ни к чему не обязываешься.
— Откуда ты это знаешь? — Он защищается.
— Ты плейбой без чувства ответственности. Ты не знаешь, что такое обязательства.
Он скрипит зубами. Его лицо выглядит еще краснее, чем обычно, и я не знаю, то ли это наконец-то подействовало, то ли он злится.
— Я знаю, что такое обязательства, — невнятно произносит Хадин.
Я громко смеюсь. Я кладу пальцы ему на плечи, чтобы не упасть. — Докажи это. Я имею в виду, докажи это.
— Тогда ладно. — Он вскакивает на ноги и тащит меня из бара.
— Куда мы идем?
— Ты хочешь обязательств? Я покажу тебе обязательства. — Он смотрит на меня сияющими глазами. — Давай поженимся.
Глухой звук поднимает меня с кровати. Пошатываясь, я принимаю сидячее положение.
В доме тихо.
— Проект Вегас, — я кладу руку на живот, — что это было?
Не то чтобы я ожидала ответа, но мне бы хотелось, чтобы он прозвучал из коридора. По крайней мере, чтобы дать мне понять, что я не сумасшедшая.
— Я уверена, что что-то слышала, — бормочу я, когда жуткая тишина продолжается.
На взводе я соскальзываю с кровати и натягиваю тапочки-утки.
Хадин?
Я написала ему вчера вечером, после того как вернулась домой, и он сказал мне, что проведет ночь со своей мамой в больнице.
После этого я попытался заснуть, но не смогла. Мои мысли продолжали метаться, как хомяк, объевшийся крэка.
Олли.
Хадин.
Поцелуй.
Нужно было так много всего переварить.
Я даже не помню, как заснула.
Бросив взгляд в коридор, можно увидеть, что дверь Хадина открыта, как всегда.
— Хадин? — Шепчу я.
Я на цыпочках подхожу к его комнате и толкаю дверь. Она открывается, открывая аккуратную постель и чистые полы. У меня отвисает челюсть, и я пару раз тру глаза.
В последний раз, когда я была в комнате Хадина, я была так занята, что больше ничего не замечала.
Но теперь я многое замечаю.
— Как это здесь так чисто? — Я шиплю.
Мужчина вырос с домработницами. Во множественном числе. Я предположила, что он понятия не имел, как что-либо делать самому.
— Хочешь зайти? — раздается голос у самого моего уха.
Я визжу и мечусь по комнате.
Хадин стоит позади меня, на нем нет ничего, кроме полотенца. Его волосы растрепались после душа, а струйки воды стекают по животу.
— Ты вернулся? — прохрипела я, прижимая руку к груди и ожидая, пока мое сердце успокоится. Это невыполнимая задача, когда я мельком вижу этот сексуальный V-образный вырез, низко выступающий из-под его полотенца.
Хадин кивает и заходит в свою комнату.
Я отступаю на дюйм назад, так что стою точно за порогом и объективно наблюдаю за ним. Сейчас он выглядит намного более расслабленным, чем прошлой ночью. Его плечи расслаблены, а глаза спокойны.
Он подмигивает. — Я знаю, ты хочешь увидеть меня обнаженным, Ван, но, блин. Сначала предупреди мужчину.
— Заткнись. — Я разворачиваюсь, чтобы оставить его наедине, но картинка его идеально вылепленного тела застряла у меня в голове. — К- как твой папа?
— Сегодня утром он проснулся и начал проклинать врачей за то, что они заставили его пропустить деловую встречу. У него чуть не случился сердечный приступ, когда они сказали ему, что он не вернется в компанию в ближайшее время. Мы позвонили Уиллу. Он остался с мамой, чтобы она его успокоила.
— Ты с ним разговаривал?
— С папой? — Он качает головой. — Мне показалось, что это не лучшее время для разговора по душам. Поскольку он жив и злобен, как всегда, я думаю, у меня будет еще один шанс.
Хотя я и хочу поднажать, я сохраняю спокойствие. Мистер Маллиз такой же упрямый, как Хадин. Если не больше. Вероятно, разумно отложить разговор до лучших времен.
— Как ты себя сегодня чувствуешь? — Спрашивает Хадин. — Тебя не тошнит по утрам?
Я зеваю. — Забавно. Меня ‘тошнит по утрам’ днем, но уже не так сильно по утрам. Пойди разберись.
— Да, я читал об этом. Термин ‘утренняя тошнота’ немного вводит в заблуждение. — Он похлопывает меня по плечу.
Я оборачиваюсь и обнаруживаю, что он полностью одет. Синяя футболка облегает его плечи и мускулистые руки. Она подчеркивает светло-голубые глаза и делает его более мягким, даже мечтательным.
Мое сердце переворачивается, но это только потому, что я устала и беспокоюсь о нем.
Хадин прислоняется к двери и смотрит на меня.
Мои глаза бегают слева направо, и я пытаюсь подобрать тему, которая снимет сильное сексуальное напряжение. Когда ничего не приходит в голову, я решаю встретиться лицом к лицу со слоном в комнате.
— Я хочу поговорить о той ночи в Вегасе, — говорю я.
Я вижу, как в его голове крутятся колесики. Он настороженно выгибает бровь. — А что насчет этого?
— Я вспомнила, что сказала тебе в баре. Я помню, почему мы решили пожениться.
— Да? — Его губы скривились.
— Я обвинила тебя в том, что ты не можешь ни
