– Оливия, как я рад тебя видеть! – прошелестел Генри.
– Я тоже рада тебя видеть, только не рада, что ты сидишь в этой яме. Как они тебя подловили?
– Меня заманил альбинос.
– А, Билли Гриф! – Оливия уничижительно фыркнула. – Вот уж не думала, что он до этого докатится.
– А потом Манфред притащил меня сюда, и с ним была девочка по имени, кажется, Зелда. Они заклеили мне рот пластырем. Я потом его оторвал, но больно было – жуть!
Оливия сочувственно охнула.
– Знаешь, я видел своего кузена, Зики, – продолжал Генри. – Он такой старый стал, страшный, и все еще меня ненавидит, представляешь? Он-то и велел Манфреду меня сюда запихнуть. А эта Зелда только глянула на валун, и тот отодвинулся! А потом она его так же и задвинула, и мне никак не выбраться. Уж я пытался-пытался, все без толку, валун ни на волос не стронешь.
– Я попробую, – вызвалась Оливия.
Она налегла на валун всем весом, но Генри был прав. Еще несколько минут у нее ушло на бесплодные попытки спихнуть камень, она толкала его и так и сяк, и в конце концов Оливия даже лягнула валун с досады, но только ногу ушибла.
– Извини, не получилось, придется попробовать как-нибудь иначе, – огорченно пропыхтела она, колупая ногтем край ямы. – Подкоп тут тоже не сделаешь, яма-то камнем выложена. Я передам Чарли, где ты, и мы что-нибудь придумаем, честное слово.
– В воскресенье они собираются меня куда-то перевести, – в отчаянии предупредил Генри, – а куда, не знаю. Наверно, я больше ни с кем из вас не увижусь…
– В субботу мы тебя вытащим! – твердо пообещала Оливия. – Дядя Патон поможет. Продержишься до субботы? Ты там мерзнешь?
– Сначала мерз, а потом коты пришли и меня согрели. С ними гораздо легче, они теплые и светятся. И к тому же меня еще утешает дерево.
– Какое дерево?
– Оно растет где-то совсем рядом. Когда мне совсем плохо, то доносится шелест листьев – почти как песенка, от этого на душе спокойнее.
Девочка заинтересованно огляделась. Все деревья, окружавшие поляну, были по-зимнему голыми. Но озиралась она не зря, потому что издалека заметила две фигуры в клетчатых халатах, спускавшиеся с откоса. Коты грозно заурчали и огненными молниями метнулись под ноги Бет и Зелде. Те споткнулись и, бранясь, покатились по земле, но проскочить мимо них к туннелю Оливия не успела. Зелда вскочила и вцепилась ей в руку, так что пришлось со всей силы двинуть ее кулаком в живот. Однако это не помогло и хватку противник не ослабил.
– Помогите! – позвала Оливия, хотя вокруг не было ни души, кроме котов, которые наскакивали на яростно отбивавшуюся Бет и вовсю действовали когтями и зубами. Но мускулистая Бет скинула их и тоже набросилась на Оливию.
– Попалась! – торжествующе крикнула она.
– Доигралась, Карусел, – злорадно объявила Зелда. – Сейчас вот привяжем тебя к дереву, а потом из лесу выйдет страшный хищный зверь, и к утру от тебя косточек и тех не останется.
– Вы за это поплатитесь! – заверещала Оливия. – Моя мама от вас косточек не оставит, вот что!
– Твоя мама узнает обо всем слишком поздно, – заверила ее Бет. – Нечего совать нос на улицу по ночам.
Повизгивая от смеха, Зелда вытащила из кармана халата моток веревки и уже принялась скручивать Оливии руки за спиной, когда луну внезапно закрыло огромное черное облако. Но луной оно не ограничилось, а почему-то стало стремительно снижаться прямо на поляну, и Оливия поняла, что это никакое не облако, а громадная птица.
От распростертых крыльев по поляне пролетел мощный порыв ветра. Зелда с Бет замерли в ужасе, как суслики, потом хором ойкнули и, дергая ногами, взвились в воздух: птица подхватила их когтями за шиворот.
Оливия стряхнула с рук веревку и потрясенно прислонилась к дереву. Птица, победоносно клекоча, величественно поднималась ввысь, а вместе c ней возносились в небо и Бет с Зелдой, причем первая была в обмороке и болталась, как тряпичная кукла, а вторая пыталась брыкаться и кричать, но слышно с такой высоты ничего не было.
Переведя дыхание, Оливия поспешно двинулась к туннелю; коты, обогнав ее, пустились вперед, озаряя сырую темноту ярким теплым светом. Но, проводив ее до заколоченного выхода во дворик, они остановились, приготовившись возвращаться к Генри.
– Спасибо! – с чувством сказала им Оливия и помчалась через сад к академии, не осмеливаясь оглянуться. Дверь в холл стояла нараспашку, вокруг не было ни души. Добравшись до спальни, Оливия вздрогнула: кто-то, стараясь не хлопнуть, закрыл окно.
– Кто тут? – спросила Оливия у темного силуэта.
– Я, – отозвалась Доркас Мор. – Решила притворить окно, а то холодина страшная. Ты куда ходила?
Доркас числилась в одаренных, но Оливии ни разу не случалось видеть, в чем проявляется ее талант.
– Куда-куда, в туалет.
– А Эмму не видела? Ее тоже нет.
– Эмму? Ну… да. Она там же, – поспешно соврала Оливия.
– Тогда спокойной ночи. – Задернув шторы, Доркас юркнула под одеяло.
Оливия последовала ее примеру, но некоторое время ворочалась с боку на бок, пытаясь согреться, успокоиться и ломая голову над загадкой распахнутого окна. Кто его открыл – Эмма? И куда она исчезла? Говорят, она умеет летать. Неужели Эмма и была той птицей на поляне? Но тогда ей будет не попасть обратно! Дождавшись, пока Доркас сладко засопела во сне, Оливия на цыпочках сбегала в коридор и открыла там окно.
– Удачи, Эмма! – шепотом сказала она в морозную лунную ночь.
Наутро глаза у Оливии отчаянно слипались, да и у Эммы вид тоже был утомленный. В столовую девочки спустились вместе, одинаково бледные, и у самых дверей нагнали Чарли с Фиделио.
– Вы что, всю ночь провели на ногах? – участливо поинтересовался Чарли.
– Ага, и не только на ногах! – Оливия подмигнула Эмме. – Потом расскажем.
Свое слово она сдержала и на первой же перемене вместе с Эммой присоединилась к Чарли с Фиделио, сидевшим на поленнице неподалеку от руин.
– Ну, рассказывайте скорее! – поторопил сгоравший от нетерпения Чарли.
Оливия, не скупясь на подробности и размахивая руками в особо драматических местах, изложила ночное приключение.
Чарли с уважением посмотрел на Эмму:
– Что, тольрух ожил?
– Конечно, – приосанилась та. К ним подбежал Габриэль.
– Слышали новость? – ликующе спросил он, плюхаясь рядом. – Зелду с Бет нашли нынче утром аж на Вершинах, в одних пижамах! Обе в шоке и понятия не имеют, как там очутились.
– Зато мы имеем, – гордо сказала Оливия.
Выслушав историю про тольруха, Габриэль недоверчиво воззрился на худенькую Эмму.
– Из тебя получается такая здоровенная птица? А хомячков твой тольрух, часом, не ест? – подозрительно спросил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
