выдохом отвернулся. Должно быть, он и сам не хотел знать. — Дождёмся Гадира, потом заберёшь.
— Ну ладно, — ворожей щёлкнул зубами и вгрызся в нижнюю губу.
Вернувшись к выходу за стену, я застал Мина погрузившимся в книгу. Он водил по странице пальцем и кивал.
— Ну чего там? — я присел рядом, озираясь по сторонам.
— Здесь написано, что скорость трансформации зависит от соотношения количества Митры и тёмной энергии в теле. Чем больше тёмной энергии, тем дольше трансформация. У тебя много?
Митра 6290/8000.
Темная энергия 5000/5000.
— Хватает, — я похлопал себя по карманам и пожалел, что не прихватил в покоях Виля хотя бы простенького кинжала. — Три четверти от Митры.
— Три четверти — это много!
— Слушай, Мин, ты, случайно, оружия с собой не прихватил?
Травник сорвал с пояса верёвку с кожаной вставкой и протянул мне:
— Есть праща.
— А что-нибудь понадёжнее?
— Нет, — он покачал головой. — А тебе зачем?
— Исилас и его ручные псы держат детей из Хандо в соседней комнате.
Травник закрыл книгу и вытаращил на меня глаза:
— Где?!
— Поможешь мне?
— Конечно.
… … …
Мин стоял у входа в помещение, где пленили мальчиков. Мерцающий камень освещал его бледное лицо. Животом травник прижался к стене и в полглаза наблюдал за происходящим внутри.
Иногда через секретный ход пробегали люди и уходили за стену. Никому не было дела до травника. В течение последней пары часов они видели столько, что хватит на сто историй у костра и две сотни — сказок для внуков. Только самые любопытные на секунду останавливали взгляд на мерцающем в темноте фосфорном камне.
Я прятался как можно ближе ко входу в стену, но не дальше, чтобы видеть лазурный свет фосфора. Безделушка, за которую Мин заплатил две сотни золотых, служила сигналом. До тех пор, пока фонарь висел на высоте человеческого роста, я был уверен, что с мальчиками всё в порядке, и что никто из троицы не выходит наружу. При условии, что Мин не уснул или не забыл, зачем он вообще там стоит.
Гадир возвращался вприпрыжку. Свисающие бока бились о бёдра, ножки-кегли едва поспевали за движущимся, словно поезд, телом. Его расплывчатое лицо покраснело, короткие волосы собрались мокрыми гроздьями.
— Нашли кого бегунком посылать! — пробормотал моряк, просовывая голову внутрь пролома.
Плечами и животом он тёрся о края дыры. Пыхтел, кряхтел и ругался, но внутрь кое-как пролез. Утерев со лба стекающие капли пота, он подпёр руками поясницу и разогнулся под треск позвоночника. Я встретил его, выпрямившись в полный рост, с улыбкой на лице и заведённым за спину фиолетовым кулаком.
— Опять ты?! — раскрасневшееся лицо толстяка обесцветилось.
— Привет, Гадир!
— Погоди! Не бей! — он поднял руки. — Ну его к Треулу, этих бандитов!
Гадир снял с пояса ножны и бросил на землю. Затем вывернул из кармана жменю драгоценных камней и переложил мне в ладонь.
— Хватит с меня! Пускай убивают, если хотят! Моряк должен бороздить море, а не это…
Уверенным шагом он прошёл по секретному туннелю и свернул в выход за стену. Проводив Гадира взглядом, я поднял оружие:
Меч с силой Солёного моря. Требуемый уровень Митры — 6.
Урон 55–65. Изготовлен из серебра и жемчуга.
Пропитанное солью лезвие наносит дополнительно 10 урона. Раны заживают в два раза медленнее.
Меч с голубым отливом по контуру весил ровно столько, сколько требовалось, чтобы кромсать врагов, не изнывая от усталости, и одновременно не переживать, что железяка разломается пополам, когда ударится о другой меч. В нижней части рукояти был встроен матовый жемчуг размером с шарик для гольфа. С дополнительным уроном и магической способностью за такую игрушку можно было просить от двух тысяч золотых, а с жемчугом в рукояти цена поднимется чуть ли не в двое. В чём-чём, а оружии бандиты знали толк.
Поясом Гадира я обмотался два с половиной раза. Ножны так и не получилось приладить. Не нашлось подходящей дырки, а заниматься подгонкой — не самое подходящее время. Впрочем, я и без этого профукал сигнал…
Мин исчез, как и лазурный свет фосфорного камня. Я метнулся к проходу, но прежде, чем успел заглянуть внутрь, услышал голос Исилала:
— Негожий?! Слышишь меня?!
Я прижался к стене:
— Как поживаешь, Исилас?
— Дочь Треула мне в жены! — крикнул Бирюзовый клинок. — Это точно ты! Узнаю этот дрянной голос! Покажись! У нас твой дружок!
Опустившись на колено, я положил меч на землю и заглянул в проход. Исилас стоял посреди комнаты и направлял острие меча в шею Мину, которого держал Хриплый. Граш отошёл к дальней стене и слегка расставил в сторону руки, будто хотел защитить детей. Может так оно и было, но в его больном взгляде читалось нечто другое. Уж если он и хотел защитить детей, лишь для того, чтобы самому ими распоряжаться.
Подняв руки, я медленно вошёл и в свете мерцающего факела рассмотрел выкрашенные в красный цвет наплечники Исиласа. Хриплый пришил к кожаному доспеху куски красной ткани, будто погоны.
— Значит тебя зовут Тродос? — Исилас улыбнулся. — Я ведь подумал, что Гадир головой двинулся. Сначала толстяк ныл о земляной болезни, бурчал, что моряк не может долго находиться на суше, а потом он придумал эту чушь про негожего. Конечно, я ему не поверил! Негожий из Хандо припёрся в наше логово! Как в такое поверить?
— Отпусти детей и Мина! — удерживая руки поднятыми, я остановился у входа.
— Ты не об этом должен думать, Тродос, — Бирюзовый клинок повернул лезвие перпендикулярно к полу. — Ты знаешь, что перед тем как браслет Ратхари высушил Гана до хрустящих угольков, он высказал предсмертное желание? Как думаешь, о чём он попросил?
— Вы захватили целый город! Зачем тебе дети?!
— Он хотел, чтобы ты умер медленно и болезненно, — Исилас почесал голову. — Помнится, я поклялся ему, что отомщу. К несчастью, в последнее время навалилось много дел. Отправиться в плавание за твоей никчемной жизнью я собирался только в следующем году или даже через год, может два… Но теперь, когда ты пришёл на своих ногах, сама Отра велит мне принести отмщение.
— Отпусти травника. Я пообещаю, что не убегу.
— Хорошо, если тебе станет от этого легче, — улыбнулся Исилас и повернулся к Хриплому. — Отпусти его!
Хриплый освободил травнику руки и подтолкнул ко мне. Мин отошёл за спину и углубился в проход.
— Иди за стену! — приказал я, не сводя глаза с Исиласа. Мин не двинулся с места.
— Отрубить ноги и руки, это в меру болезненная смерть? — Бирюзовый клинок почесал бороду. — Устроила бы Гана такая месть?
— Могу предложить кое-что поинтереснее, — встрял Ворожей.
