К сожалению, развитие новой российской государственности пошло по пути, который в некоторых случаях, больших и малых, «затрагивает целости государства». На уровне сегодняшних знаний об обществе и представлений о прогрессе человечества проблемы следует решать преимущественно путем человеческого общения, переговоров и компромиссов — вот что совершенно ясно сейчас. Но так решать проблемы можно с теми, кто способен к подобному диалогу и кто понимает, что нельзя «зацикливаться» на самоценности наций и, не считаясь с потерями, отважно и бескомпромиссно отстаивать национальную самобытность во имя самой самобытности (версия для народа) или удовлетворения политических и экономических претензий национально-клановой элиты (реальная причина). Во всем нужна мера, но, к сожалению, основной метод строительства человеческих отношений в России — метод проб и ошибок.
В ранее цитируемой книге Н. Бердяева в рассуждении о национализме раскрывается его суть: «Когда самое дурное для человека переносится на коллективные реальности, признанные идеальными и сверхличными, то оно становится хорошим и даже превращается в долг. Эгоизм, корысть, самомнение, гордость, воля к могуществу, ненависть к другим, насилие — все делается добродетелью, когда переносится с личности на национальное целое. Для нации все дозволено, во имя ее можно совершать преступления, с человеческой точки зрения. Мораль нации не хочет знать человечности».
Как совместить общественную, общечеловеческую ценность наций и негативные последствия национального деления человечества? Как хрупкую границу между общечеловеческими национальными ценностями и национализмом с жестко привязанным к нему религиозным сепаратизмом сделать непроницаемой?
Может быть, одна из причин национальных проблем российской государственности кроется в самом принципе административного деления России по национальному признаку?
Для подобного предположения имеются некоторые основания. Из 89 субъектов Федерации только в территориально-национальных образованиях в национальном самосознании наций акцентируется внимание на национальных претензиях на исключительные права и привилегии, на необходимость выделения и подчеркивания этих отличий, начиная от включения в конституции республик пункта о возможности самоопределения вплоть до отделения, и заканчивая особыми требованиями к начертанию используемых символов национального алфавита или допустимым количеством жен у одного мужчины.
Что же реально дал почти неограниченный суверенитет российским национальным республикам?
Вопрос почти риторический, тем более, когда его задает сведущий человек, доктор философских наук профессор Хажисмель Гисович Тхагапсоев: «Резонно задаться вопросом о плодах и результатах столь высокого уровня суверенности. Их практически не видно или они весьма скромные. В частности, национальные республики Южного Федерального округа имеют по существу самые низкие в России показатели по занятости населения, душевому производству регионального валового продукта, уровню зарплаты, экономической активности населения и обеспеченности социальными инфраструктурами. К этому надо добавить и такой индикаторный показатель социально-экономического и политического неблагополучия, как сокращение русского населения в национальных республиках. Все это, на наш взгляд, лишний раз подчеркивает необходимость переосмысления сложившейся в национальных республиках политической ситуации. А пока же является довольно странным обстоятельством, когда исправление положения в национальных республиках передано в руки тех же, кто создавал нынешнюю авторитарно-клановую власть (особую форму неоэтатизма) в этих республиках»4.
Кто угнетает национальные меньшинства в России? И что называется национальным угнетением с точки зрения национальных политиков в современной России? Кто угнетал генерала Дудаева в довоенной Чечне до такой степени, что он своей национальной политикой спровоцировал исход сотен тысяч мирных россиян из мест, где чеченцы никогда не жили, но на эту территорию претендовали? Кто превратил Северо-Кавказский благословенный край в бандитский притон с плантациями мака и конопли в огородах и тысячами угнанных со всей России автомобилей во дворах? Где изнасилование русской девушки не считалось преступлением? Где уменьшается измученное население, не знавшее национальной розни до того момента, когда деятели национальных российских меньшинств, больше всего пекущиеся о возможности законодательного подтверждения права на кровную месть, эту месть не спровоцировали со стороны России? Разве в Центральной и Северной России кто-нибудь содержал в подвалах чеченских рабов или сейчас, если они не пытаются устроить в Подмосковье поселения типа «маленькой Чечни» со всеми атрибутами противостояния по отношению к местному населению и проявлением агрессивного «горского менталитета», кто-нибудь их притесняет? Да живите ради Бога, только не хватайтесь за кинжал, если русский сосед по глупости или забывчивости предложит вам кусок свинины на закуску во время общего застолья.
Требуя национальных привилегий, экстремистски настроенные национальные политики намекают на принципиальность требований учета «этнических особенностей» в политической сфере жизни «своего» народа, шантажируют Центр «нарушением политической стабильности», потерей «народного согласия».
В практике внутриполитической деятельности России фактически отсутствуют реальные ограничения национального соперничества. В стране есть закон, преследующий граждан за разжигание национальной розни, но нет реальной практики его применения. Это в значительной мере связано с особенностью России как многонационального государства, сохраняющего ценности многонационального сосуществования сотни лет без применения государственных санкций. В значительной степени это связано с особой национальной терпимостью русского народа и исторически закрепленной в его общественном сознании национальной консолидирующей идеей.
Свое влияние здесь, безусловно, оказали особенности собирания российских земель, когда захват территорий не являлся преобладающей причиной разрастания Российского государства, а решающую роль играли причины государственного притяжения народов. Правовые ограничения национального соперничества, позволяющие безопасно существовать мононациональным западным государствам, не нашли применения в практике российской политической жизни. Подобные ограничения в житейской практике российского общества осуществлялись естественным, «природным» образом.
Политическая история национальных отношений российских народов отчасти способствовала тому, что в настоящее время создалась ситуация политического «цуг-цванга» в решении национального вопроса — любое политическое решение в этой сфере может привести к ухудшению политической ситуации в стране.
Именно поэтому российские политики боятся острых вопросов на национальные темы. Но при этом национальные политики национально-территориальных внутрироссийских государственных образований не боятся прослыть националистами, в то время как политики общероссийского уровня боятся борьбы с национализмом: в этом случае в нынешней политической ситуации можно легко заполучить ярлыки антидемократов и тоталитаристов.
Национальные и экономические различия являются питательной почвой для пропаганды авантюрных идей и планов, которая дает всходы в условиях постоянного опасения властей задеть чью-то гипертрофированную национальную гордость.
Для того чтобы существовать в многонациональной стране, следует не только высказать свое отношение к национализму, но разработать и применять на практике меры по активному противодействию этому наследию прошлых веков. Разбираться в исторических обидах между нациями бессмысленно, даже если это история последних лет, тем более что нынешние обиды между людьми — следствие личных претензий политиков, использующих аргументы национального характера в своих интересах. Разве есть смысл разбираться с претензиями конкретных политических деятелей на место в истории нации или страны? Возможно, следует обдумать проблемы самой страны и приступить к их решению?
Разбираться надо с преступлениями, к которым в первую очередь относится пропаганда национальной розни и соперничества народов.
Национализм — это недальновидная гордость людей, которым нечем больше гордиться, кроме принадлежности к определенной нации и неуемным стремлением эту принадлежность подчеркивать и лелеять, отрицание общемировых тенденций общественного развития, активное отрицание общественных норм и правил, важных для ближайших соседей, стремление навязать им свои привычки и взгляды, допустимость агрессии и унижения людей «другой крови».
