И все же многим в России кажется, что следует приводить в соответствие административные и государственные границы с этническими ареалами. Россия до сих пор живет с уверенностью в правильности такого государственного построения. На словах выступая против национальной ограниченности, некоторые авторитетные российские политики призывают к «этническому толкованию» национальных интересов, плохо объясняя, что же такое «этническое толкование» этих интересов и как оно может уберечь от скатывания к национализму со всеми его неисчислимыми взаимными бедами.
По мнению известного этнолога, бывшего российского министра по делам национальностей профессора В. А. Тишкова: «Вообще установка на совпадение этнических и административных границ — классическая ошибка национализма. В мире этого никогда не было и до сих пор не существует, кроме, может быть, десятка маленьких островных государств. И то в последние годы в связи с миграцией населения эти государства уже не являются моноэтническими».
По сведениям профессора Х. Тхагапсоева, «показательна в этом отношении национальная структура населения Северокавказских республик накануне современных российских реформ (1987). КБР — всего населения 732 тысячи человек, в том числе: кабардинцев — 304, балкарцев — 60, русских — 320, Адыгея — всего 426, в том числе адыгейцев — 87; Осетия — всего 629, в том числе осетин — 211; Чечено-Ингушская Республика (как тогда называлась) — всего 1 235, в том числе чеченцев — 611, ингушей — 135, русских — 500 тысяч человек. К этому следует добавить преобладание диффузного характера расселения людей разных национальностей в этих республиках и широкую распространенность межэтнических браков (до 15–18 %) на Северном Кавказе».
Наверное, для того чтобы «этническое толкование» национальных интересов было наиболее содержательным, а границы республик вопреки общемировым тенденциям совпадали с этническими границами, в первой половине 90-х годов прошлого века из российских республик Северного Кавказа были вытеснены до полумиллиона людей, национальность которых не соответствовала критериям местных элит. Причем люди были вытеснены из мест, где так называемые титульные нации никогда не составляли большинства населения. Конечно, после такой чистки некоторых республик от 40 процентов населения можно легко под присмотром международных наблюдателей и местной политической элиты выбирать нужного «легитимного президента»!
Интересное практическое применение «этнического толкования» национальных интересов!
Заглядывая в будущее, можно все же предположить, что мировые тенденции всеобщего объединения не обойдут Россию, несмотря на все ее национальные проблемы. Пик деления страны по национальному признаку пройден, и негативный опыт такого деления очевиден для политиков, думающих о будущем.
Преимущества регионального объединения уже просматриваются, по крайней мере, среди областей, краев и республик Юга России. В полной мере они проявились в виде мгновенной реакции полпреда Президента России в Южном федеральном округе после серии природных катастроф, потрясших южные территории округа в 2001–2002 годах, когда контроль за ситуацией со стороны полпреда В. Казанцева обеспечил реальное прохождение федеральной помощи по назначению.
Реализация межрегиональных федеральных экономических программ типа ФЦП «Юг России» задерживается и буксует потому, что ею не руководят на местах. Вернее, руководят представители национально-территориальных республик, причем коллегиально. А дирекция этой программы располагается в Москве, то есть за две тысячи километров от места непосредственного выполнения программы. В Южном федеральном округе несколько человек экономического отдела аппарата полпредства, ограниченного жестким штатным расписанием Администрации Президента, могут всего лишь осуществлять наблюдательные функции за экономическим процессом, не влияя на него по существу.
Отсутствие законодательно определенных и конституционно подтвержденных рычагов административного и экономического влияния заставляет представителей Президента в федеральных округах при выполнении задач, поставленных Президентом России, в определенной мере опираться на силу своего политического и человеческого авторитета. Несмотря на то, что округами руководят специально отобранные лично Президентом России люди, такая ситуация может рассматриваться как половинчатое административное решение на пути совершенствования российской государственности. Логика мирового объединительного общественного процесса и первые положительные результаты практического применения новых подходов к государственному строительству России путем опробывания управления огромной страной пока всего лишь на основе фрагментов федерального окружного административно-территориального деления говорят о наличии перспектив у данного направления усиления государственной власти в России.
2.3. Практика политического строительства в Южном федеральном округе
13 мая 2000 года Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин практически незамедлительно после вступления на высший государственный пост подписал Указ № 849 «О полномочном представителе Президента Российской Федерации в федеральном округе». Согласно этому указу институты полпредов Президента в регионах преобразовывались в институты полномочных представителей Президента Российской Федерации в федеральных округах, утверждалось Положение о полномочном представителе в федеральном округе.
Прежде всего, полпред призван был обеспечить реализацию конституционных полномочий главы государства в пределах соответствующего федерального округа. Его основные задачи определялись так: организация работы по реализации органами государственной власти основных направлений внутренней и внешней политики государства; контроль за исполнением решений федеральных органов государственной власти; обеспечение реализации кадровой политики Президента Российской Федерации; представление ему регулярных докладов об обеспечении национальной безопасности, о политическом, социальном и экономическом положении в округе, внесение соответствующих предложений.
Полномочному представителю предписывалось: обеспечивать координацию деятельности федеральных органов исполнительной власти в округе; анализировать эффективность деятельности правоохранительных органов, заботиться об их кадровой обеспеченности; организовывать взаимодействие федеральных органов исполнительной власти с органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, политическими партиями, иными общественными и религиозными объединениями; совместно с межрегиональными ассоциациями экономического взаимодействия субъектов России разрабатывать программы социально-экономического развития территорий в пределах федерального округа; согласовывать кандидатуры для назначения на должности федеральных государственных служащих; организовывать контроль за исполнением федеральных законов, указов и распоряжений Президента, постановлений и распоряжений Правительства, за реализацией федеральных программ; согласовывать проекты решений федеральных органов государственной власти, затрагивающих интересы федерального округа или субъектов Российской Федерации; принимать участие в работе органов государственной власти субъектов, а также органов местного самоуправления, находящихся в пределах федерального округа; вносить Президенту Российской Федерации предложения о приостановлении действий актов органов исполнительной власти субъектов в случае противоречия этих актов Конституции страны, федеральным законам, международным обязательствам России или нарушения прав и свобод человека и гражданина.
Северо-Кавказский федеральный округ (Указом Президента Российской Федерации от 21 июня 2000 года переименован в Южный федеральный округ — Авт.) включил в себя: Республику Адыгея (Адыгею), Республику Дагестан, Республику Ингушетию, Кабардино-Балкарскую Республику, Республику Калмыкию, Карачаево-Черкесскую Республику, Республику Северную Осетию — Аланию, Чеченскую Республику, Краснодарский и Ставропольский края, Астраханскую, Волгоградскую и Ростовскую области. Центром федерального округа стал город Ростов-на-Дону.
Институт полпредов был учрежден Президентом России, когда только что закончился период активных военных действий на мятежной территории Чечни, где федеральными силами, противодействующими бандам сепаратистов, руководил будущий полпред Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе В. Г. Казанцев, и ни о каком «дозированном» урегулировании ситуации на Кавказе не могло быть и речи. В недавнем прошлом эта проблема дошла «до крайнего положения и легла на упоры». В таком случае уже не до оценки нюансов ситуации, а управление обычно выбирается максимально интенсивным. Чечня в последнее десятилетие российской истории была «главным звеном» в проблеме сохранения новой российской государственности, территорией, где решались судьбы Российской Федерации, где требовалось предельное внимание федерального правительства и Президента страны.
