Тот только кивнул головой, выражая этим жестом немой вопрос.
— А боюсь я того, что одним прекрасным утром после очередного сеанса зомбирования, я и днем буду пылать праведной ненавистью к английскому государству. К террористам я, конечно, не собираюсь примыкать, но, может быть, тогда это уже буду не я, а совсем другой человек в моей оболочке! Вот, что по-настоящему страшно!
— Итак, будем бороться! Ударим алкоголизмом по психиатрам и гипнотизерам! Надо не забыть и Стюарта к этому делу подключить — как-никак за его страну страдаем! — провозгласил Саша. — Пойла пока немеряно. Надо только определиться с причиной, чего этот Немо к нам пристал? И да поможет нам бог, чтоб реально не спиться и не сойти с ума!
— Аминь! — подтвердил решимость я.
Ночевать в отеле нам не довелось ни в эту ночь, ни в две последующие: мы были вовлечены в подготовительные и собственно очистительные работы на «Брамблилифе». Тот как раз под вечер встал к причалу. Стюарт выделил нам самую разнообразную спецодежду, а также стильные намордники.
— Это, чтобы вы случайно не пытались заговорить на русском языке или, забывшись, пустились бы в пространные речи с вояками. Ничего не имею против чистоты вашего английского, но все равно может быть достаточно нескольких фраз, чтоб заподозрить в вас иностранцев — а нам это нужно? — напутствовал он нас.
Еду нам привозила Хелен, разительно отличающуюся от гостиничной в сторону с большим плюсом. Спали мы так же в стюартовской конторе на специально застеленных какой-то материей диванах — полностью раздеваться не было ни желания, ни сил. Заваливались в сон на короткие два — три часа прямо в одежде. А, учитывая специфику нашей работы, эта материя уже после первой лежки носила отпечаток наших тел. Наверно, несмываемый. Лысого агента взял на себя Стюарт, пообещав, что тот не хватится нашего отсутствия на ежеутренних сверках. Про капитана Немо не напоминало ничего, алкоголь мы не употребляли, стало быть, чувствовали себя хорошо. Дело двигалось, время летело, но все замечательное всегда имеет привычку заканчиваться. Наступила суббота, «Брамблилиф» удовлетворенно сверкал чистотой, Стюарт радостно подвел итог:
— Итак, работа проделана вполне успешно. Ваше жалованье, господа, как и договаривались, будет выплачено в размере уговоренной суммы. Если позволите, то в понедельник. Но у меня к Вам есть одно предложение. Я думаю, оно вам подойдет.
Мы, несколько чумазые и усталые, попытались пытливо на него посмотреть. А Стюарт тем временем продолжал:
— Во вторник в Лондоне, прямо у Букингемского дворца пройдет замечательный сэйшен, где множество довольно известных и популярных артистов пропоют свои хиты для самой королевы. Предлагаю Вам вместе с нами съездить на это событие. Моя машина будет занята, зато Поль с легкостью согласился Вас взять с собой. Итак, согласны?
Если он ожидал от нас положительный ответ, то был, безусловно, прав: не воспользоваться такой возможностью мог только стремительно мутирующий в циничного пройдоху моряк. Ну а мы же считали себя человеками культуры!
35
Капитан Немо спускался с огромного холма, на котором располагался популярный у туристов замок. В замке размещался традиционный музей, где нашла свое отражение корнуэльская история, вокруг него стояли, задрав свои дула к небу безобидные пушки времен второй мировой войны. Но самым полезным качеством, которое привлекало Немо, было то, что с сопутствующей пушкам монументальной ограды можно было разглядеть весь Фалмут. А особенно ту часть набережной, что соседствовала с причалом яхт и с Музеем моря, почти готовому к открытию. Впрочем, маленькая гостиница «Роща» тоже была, как на ладони.
Его наемными сотрудниками уже были просчитаны все вероятности выпадения осадков в недельный промежуток ожидаемого дня «Д», отражающую способность луж, помехи от домов и деревьев. Результаты обнадеживали: при максимальном воздействии на неподготовленный и усердно охраняемый объект, а также предварительной обработке двух подготовленных подставных человек, операция ожидалась вполне успешной.
Работникам музея преподнесли небольшие подарки, защищаясь от излишнего интереса к некоему невысокому человеку в черном плаще, взявшем в привычку хоть раз в день присесть на широкую ограду в направлении к городу. Так он проводил некоторое время в задумчивости, потом слезал, отряхивался и неторопливо уходил. Даже назойливый дождь не нарушал графика созерцания мокрых домов внизу. Ну, а тот факт, что этот человек приходил сюда же еще под покровом ночи, вообще оставался никому неведомым. В темноте увидеть его было просто невозможно.
Вот и сейчас, спускаясь к городу, Немо удовлетворенно подводил итог проведенной работе. Как вовремя подвернулись под руку эти двое граждан России! Пусть они пытаются упрямо упорствовать — это ничего не изменит. Нет такой силы, которая могла бы противостоять ему. За исключением, конечно, специально подготовленных людей, которые в большинстве своем влачат жалкое существование, работая на государство. Вот с ними и придется сразиться в свое время. Сразиться и победить! В этом капитан был уверен.
А эти двое русских парней сыграют свою роль, уготованную им, и исчезнут. Или улетят в свою страну, или пойдут в английскую тюрьму — это уже безразлично. Хотя, поинтересовавшись в недалеком прошлом о судьбе их далеких предков, были обнаружены прелюбопытные факты.
Любой человек, как известно, несет груз опыта предыдущих поколений, порой, даже и не догадываясь об этом. Мысли этих двоих прочитать Немо было не под силу, как, впрочем, и любому так называемому «телепату». Но вот пробежаться по всему сокрытому веками генеалогическому древу особого труда не составило.
У карела, например, один далекий предок ходил в «берсерках», за что и поплатился. Берсерков, вообще-то, было в свое время преизрядно, но этот отличался тем, что в святом ожесточении боя не терял способности мыслить. Ему не нужно было кричать после битвы специальные слова, означающие, что враг разбит и вокруг одни свои. Но все равно в свое время он расстался с бренным телом, увлекая за собой в другой мир более пятнадцати кривоногих мастеров махания саблей. Поразительный результат!
Другой был привязан всеми своими обозримыми поколениями к берегам реки, называемой «Волга». Один из предков был знаменитым мечником, как его прозвали соседи по деревне. Мог выбежать под дождь, круча над головой свой полуторный меч, сам оставаясь при этом совершенно сухим. А все оттого, что, будучи еще подростком, угораздило его оказаться плененным более цивилизованными далекими южными соседями, что, однако, не смогло его удержать на чужбине больше двадцати лет. Вернулся он домой, доказал право быть полностью независимым, но, защищая интересы своих односельчан, все таки съел однажды неприемлемую организмом субстанцию, заснул — и уже никогда не проснулся. Людская зависть и не таких богатырей в сыру землю ложила.
