Гром продолжал упорно перетекать из одной стойки в другую, совершая пируэты, обманки и удары.
Его сила растёт. Пусть этого пока не видно для большинства людей, но кое-кто всё же заметил. Ефрем подходил ко мне с вопросами о Ярике, выражая обеспокоенность. Что-что, а мудрости, опыта и мозгов у старика достаточно, чтобы соотнести полученные от меня знания и то, что он видел до этой поры.
О, а вот, кстати, и он.
— Тренируешь наше молодое дарование? — присел старик рядом со мной на лавочку.
— Если эти трепыхания можно назвать тренировкой, то да, — хмыкнул я, махнул рукой Иванычу и гвардейцам, что также пришли заниматься с утра. — А ты чего так рано вылез, не спиться?
— Сложно уснуть, когда в голове крутятся столько мыслей, — покачал головой Ефрем. — Мне до сих пор тяжело осознать то, что произошло. Всё то, что ты рассказал и показал…
— Ничего, это пройдёт. Тем более, что обратной дороги нет, Центурион Ефрем.
Старик подобрался, черты его лица заострились и он кивнул.
— Я не подведу, Райнер, в этом ты можешь быть уверен.
Мои уголки губ приподнялись и я похлопал старика по плечу, после чего гаркнул на мальчишку:
— Ярик, хватит трепыхаться! Что это за танцы⁈ А ну, занять вторую позицию, верхнее положение!
Гром поморщился, остановился и заново начал выполнение каты.
— Ты не слишком суров? — улыбнулся Ефрем. — Он всё-таки ребёнок, а не солдат.
— Суров? — хохотнул я. — Старик, я в Орден пришёл будучи младше его, и наставники у меня были в разы хуже. Моё обучение Ярика больше похоже на прогулку по парку, чем на настоящую тренировку на грани.
— И эта грань ждёт его, когда дар проснётся окончательно, — правильно рассудил он. — А среди Душеловов… Есть градация рангов?
— Как таковой — нет, — помотал я головой. — Мы все универсалы, да и ранги придумали в этом мире для систематики и упрощения. Но я понял твой вопрос. Ярику предстоит пройти тяжёлый путь, но у него нет пределов. Ни у кого из нас нет.
— Звучит так, будто Охотники боги какие-то, а не люди, — криво хмыкнул Ефрем.
Я на это только плечами пожал, не желая вдаваться в философские рассуждения. За свою долгую жизнь мне множество раз приходилось слышать подобное сравнение, но я всегда считал его ошибочным. Охотники не боги, а именно люди. Да, сильные. Да, со своими принципами и взглядами на жизнь, но люди. Мы подвержены порокам, сомнениям и человеческим эмоциям. Ну а те, кто действительно верил в свою божественность, в итоге вставали на кривую дорожку. Душеловы, что поглощали человеческие души… Отрёкшиеся братья, которые сбились с правильного пути и обрели безумие. И если такова цена божественности, то это того не стоит.
— Похоже, что парень выдохся, — выбил меня из мыслей старик.
Ярик, и правда, уже с трудом передвигался. Его движения становились всё хуже, а тренировочный меч в руках подрагивал.
— Значит, пора переходить ко второму этапу тренировки, — посмотрел на Ефрема. — Скажи Иванычу, пусть выделит нам несколько молодцов.
Гранд понял суть моей затеи, улыбнулся и, встав с лавочки, козырнул.
— Как прикажете, благородный Венатор!
Хмыкнув, кивнул ему и старик бодрой походкой направился к занимающимся гвардейцам. Венатор… Давненько я не слышал этого прозвища в свой адрес, каким нас называли Легионеры. Ефрем как узнал его от меня, то сразу же зацепился. Всё же прошлое военного говорило само за себя и чувство ранга ему было родным.
Когда Ярик увидел, что от строя гвардейцев отделились трое мужчин и направились к нему, то почувствовал неладное.
— Дима, что за фигня⁈
— Не фигня, а тренировка! — крикнул ему с улыбкой и взглянул на бойцов. — Ваша задача повалить Ярика на землю и лишить его возможности сражаться! Можете себя не сдерживать!
Последняя фраза сразу же дала понять мальцу понять, что запахло керосином. Значит, щадить его не будут и против моего приказа не пойдут.
Ефрем сделал правильно, что выбрал трёх молодцов ранга Ветеран. Энергией они особо не блещут, но зато знаний и опыта у них хоть отбавляй.
Получив дополнительные вводные от старика, ребята стали обходить Ярика полукругом. Мальчишка чуть ли не застонал, понимая во что вылилась простая утренняя тренировка. Как мне доложился Иваныч, Гром регулярно занимался либо сам, либо со всеми. Не пропускал ни одного дня, вставая в рань, тренируясь и познавая науку боя. Хреново, конечно, что за всеми телодвижениями с Эпицентром и Эдвардом у меня особо не было времени на него, но теперь есть возможность наверстать упущенное.
Ефрем гаркнул начать бой и гвардейцы в едином порыве бросились на Ярика, сжимая в руках тренировочное оружие, что взяли со стоек.
Уставший и вымотанный мальчишка сразу же ушёл в глухую оборону, начав отступать. Блокировать удары он заранее не стал, чем порадовал меня, и вместо этого пытался парировать. Правильное решение. Против заведомо крупного противника, превосходящего тебя в физическом плане, глухой блок может дорого обойтись.
Полыхнуло огнем и в Ярика полетел огненный шар, от которого он ушёл перекатом. Задержался на несколько мгновений, но сойдёт. Есть над чем поработать.
— Отвали от меня! — в порыве эмоций крикнул мальчишка, парируя выпад насевшего на него шустрого гвардейца, и ударил того ногой в грудину.
— Грха! — ухнул мужик, скрючившись и явно поддавшись.
Не теряя времени, Гром шустро попытался разорвать дистанцию с ещё двумя противниками, но те не дали ему этого сделать.
— Молодец, — похвалил я его с улыбкой.
Раздался характерный «дзынь» и тренировочный клинок одного из противников ударился об вертикальную стойку турника, что рядком стояли вдоль площадки.
Не теряя шанса, Ярик покрепче сжал кулак и вдарил мужику в живот, отчего тот отшатнулся и на короткий миг согнулся.
— Вёрткий клещ! — хохотал Ефрем. — Иваныч, давай ещё двоих!
Командир гвардии улыбнулся, кивнул и ещё двое молодцов ловко перепрыгнули невысокое ограждение площадки, похватали оружие, и ринулись в бой.
Представление набирало обороты и каждый, кто находился во внутреннем дворе поместья пришёл посмотреть на тренировку. Рабочие Гордеевых вроде бы даже ставки делали, как и мои бойцы.
— Работай руками, Ярик, а не ногами! — с широкой улыбкой подсказывал парню. — Бег тебя не спасёт!
— Может сам попробуешь, раз такой умный⁈ — беззлобно крикнул он, чем вызвал смех зрителей и мой собственный.
Усталость после
