Хочешь совет опытного бойца? Намекни его злейшеству на ваше общее, хм, решение… ну что, тоже ведь своего рода выход. И семью не придётся разрушать.
— Надеюсь, эти мысли умрут там же, где и родились.
— Это где?
— В твоей голове. Не неси бред.
— Вообще-то, я серьёзен, — хмыкнул оборотень, провожая подругу до конечных аудиторий заполненного кучей людей коридоре. — Надо что-то решать. Дипломатичненько как-нибудь. Высший демон тебя домогается, Наринехах уже почти угрожает. Не хочешь ему же на неё и нажаловаться?
— У тебя очень хреновые представления о дипломатии.
— Тогда что решила?
Рия помедлила, сложив руки на груди. Тёмные, густые локоны красиво обрамляли бледное, сильнее чем обычно, лицо. Полные губы, обычно насыщенного темно-вишневого оттенка, сейчас были почти бесцветные, болезненно сливаясь с тоном кожи.
— Думаю, что потрачу сегодняшний день на то, чтобы окончательно прийти в себя. Завтра ведь предстоит как-то постараться победить Лентона.
— О Боги, я ведь не об этом спрашивал.
Она перевела на него равнодушный взгляд. Дёрнула плечами, выражая сдержанную незаинтересованность.
— Это самое главное. Остальное меня мало волнует.
— Не хочешь обсуждать со мной?
— И это тоже.
Сарен неодобрительно, почти обидчиво вздохнул. Остановился посередине коридора, глядя на неё с лёгким сомнением.
— Рия, я ведь твой хороший, заметь — почти лучший друг. Я действительно начинаю переживать за ту ситуацию, в которую тебя втянули.
— Верю, — она мягко, тепло улыбнулась. — Спасибо, Сарен. Но я правда не хочу решать… ничего. Меньше всего меня заботят чужие домыслы и мотивы.
Он не стал допытываться далее. Рия оставила юношу на полигоне ждать Учителя, сама же неспешно отправилась к себе. Ей срочно, просто необходимо важно было оказаться сегодня на озере. И в который раз сделать это так, чтобы ни одна душа случайно не заметила.
* * *
Дамиан уже битый час лежал на диване, просто смотря в потолок. Молча, не шевелясь, никак не реагируя на предстоящее.
И пытался убедить себя в том, что не сошёл с ума.
Прошедшая ночь с Наринехах не вызывала эмоций. Даже не впечатлила. Вернее, нет, не так. Прошлой ночью ничего не поменялось. Всё было как и должно быть. Обычно.
Именно это и раздражало.
Секс с кронпринцессой всегда был насыщенным, долгим, даже бурным, как он предпочитал. Будучи чистокровной демонессой, Неха соответствовала образу, оставаясь чуткой великолепной любовницей. Она была хороша — что раньше, что и сейчас, что вчера. И этим самым не вызывала ничего, кроме лёгкой досады.
Нет, нареканий у наследника Дархэнаатра не было. Будущая жена давала ему много, и в постели аналогично. Дамиан был более, чем требовательным, поэтому темперамент при выборе любовницы имел весомое значение. Пугливых девственниц, ханжей и стесняющихся девиц в его постели не водилось. Да и в целом, огненный демон никогда не заводил связей с наивными влюбчивыми дурами, жаждущих перевоспитать и очаровать, какими бы красавицами они не были. Он знал, что хочет, никогда не скрывал своих мотивов. И всегда это получал.
А сейчас ему было тошно. И в какой-то мере от самого себя.
Вот только сложно давалось понять почему именно.
Ну да, мужское привычное напряжение он снял. Удовольствие получил, глупо скрывать. Наринехах явно соскучилась, сделала всё как он любит, постаралась. Раньше это забавляло. А сейчас пробудило раздражение.
Все эти улыбки, прикосновения, стоны, даже её вечно откинутая шея и изгиб поясницы, — всё казалось таким неуместным. Хотелось побыстрее скинуть с себя девушку, осадить, смыть в душе с себя аромат её красивого тела.
Ему было хорошо. Было как всегда. Неха его привлекала. Её фигура, волосы, губы, даже то, как она себя ведёт. Она возбуждала. Лишь физиологию, тело, его мысли.
Но к ней не влекло. Абсолютно. Он мог накануне переспать с совершенно любой красивой женщиной, разницы с Наринехах не было. Дамиан её просто не желал.
Незнакомые и непонятные ощущения.
Они свалились тяжёлой правдой, осели зудящим настойчивым чувством, стоило заснуть в постели после бурной ночи. Словно издеваясь, дразня, вытаскивая наружу самые сокровенные и пугающие грани рассудка. Топчась по ним, уничтожая последние ниточки сохраняемого баланса.
Алеминрия. Минри.
Его темноволосая, гордая и непокоренная.
Дамиан закрыл сейчас чёрные глаза, перестав пялиться на белый с разводами мраморный потолок.
Это становилось ненормальным. Каким-то наваждением, безумием — неважно как назвать.
Он видел её всю ночь. То, как она смеётся, как улыбается, склоняет свою голову так, что длинные локоны щекочут его лицо. Как проводит пальчиками по его щетинистой щеке, носу. И находится так близко, так рядом, что он ощущает тепло и дурманящий запах её тела. Почти настоящая. Почти его.
Убийственная пытка. Жестокая по сравнению с тем, что у него было.
Дамиан с силой сжал губы, неосознанно скрипнув зубами. Вышло как-то обреченно.
Боги, как же он её хотел. С ума сходил от мысли, что мог обнять, спустить с плеча тонкую лямку майки, провести по бледной коже губами. Зарыться лицом и пальцами в её волосы, раздеть, прижать к себе. Взять как мужчина.
От одной мысли о постели у него вообще сводило нутро. Покалывало кончики пальцев от неосуществлённых прикосновений. Дамиан не просто её хотел. Не просто возбуждался или загорался, он просто желал эту женщину. Всю.
И желал в таких интерпретациях, что самому становилось плохо.
Бездна, как ему жить дальше?! Что вообще делать? Как можно продолжать быть собой, когда от одной, самой малейшей мысли об Алеминрии ему становится дурно. Знать, что с ней всё хорошо, что она в безопасности — это успело стать жизненно необходимой привычкой. Такой же потребностью как дышать.
Втайне он надеялся, что девушка никогда не узнает, насколько пристально наследник Дархэнаатра следит за каждым её шагом. Грозило очередным возмущением.
Он вдруг еле заметно улыбнулся. С ней каждый разговор как игра в ножички. Если вовремя не увернуться, обязательно кольнёт. Невероятная девушка. Умела поставить его в тупик, заставить замолчать, резко взбудоражить. Ещё ни в ком он не замечал такой стойкости, такой внутренней силы, благородства и… и, фарх подери, он действительно влюбился!..
Высший огненный демон, наследник Дархэнаатра, сам Дамиан Вефириийск влюбился. Мама бы от счастья непременно помолилась, будь она жива. Может даже проспонсировала строение очередного храма. Младший сын не безнадёжен, радость-то какая.
Но вот что-то, но именно радости Дамиан не испытывал.
Все заполнила эмоция непринятия.
Он желал, мечтал о ней. И в то же время тщательно старался подавить это в себе.
Отвергнуть безумное влечение с такой же лёгкостью, как и Алеминрия отвергала его.
Я видел, как это больно, отец. Я ещё помню, как ты оплакивал свою жену.
