- Эй ты, ничтожество ядовитое! Гляди, что у меня! Сейчас как уроню! – кричу, что есть мочи, и чудо, тварь тянет свою огромную башку, ведя местом, где у нее расположены прорези для ноздрей, в мою сторону. Налитые кровью хищные глаза виверны среди мелких, тщетно пытающихся сразить ее людишек, фиксируются на мне и «драгоценности», за которой она сюда прилетела.
- Нет! – кричит мой любимый, когда тварь бросается в мою сторону, раскрывая вонючую, полную зубов пасть.
36
Тяжелое яйцо виверны надолго в моих руках, вопреки ожиданиям твари, не задерживается. Стоит только чудищу бросится в мою сторону, раскрыв ужасную пасть, я что есть мочи бросаю яйцо вперед. Оно летит, делает в воздухе несколько финтов вокруг своей оси и попадает аккурат в раскрытый рот своей родительницы.
Вопль застревает в горле твари, мне даже кажется, что взгляд ее меняется на шокированный, хотя очевидно, что подобных эмоций тварь выражать не способна.
Лапы рептилии мнутся на месте и делают несколько шагов назад. Уверена, если бы у виверны была передняя пара конечностей, она бы разодрала себе глотку. Мотая головой их стороны в сторону, тварь хлопает крыльями, не предпринимая при этом попыток взлететь. Замечаю периферическим зрением, что рыцари теснят круг, готовясь к новой атаке. Одно из крыльев виверны кровит, рана серьезная.
Но…внезапно, так же, как и началось, выдав напоследок пронзительный вопль, монстр заваливается на бок, поверженный, с глухим грохот туша падает на пол, поднимая облако пыли.
- Э-э-э… - тяну неловко.
- Нильсина Глостер! – добравшись, наконец, до своей сумасшедшей невесты, Хантер принимается сразу же отчитывать меня за непослушание, в то время как его отряд окружает тело твари.
- Я не люблю свое полное имя, не зови меня так.
- Именно поэтому я тебя так и зову. Нильсина Глостер, зачем ты вернулась? Ты хоть понимаешь, что я почувствовал, когда увидел тебя здесь с этим дурацким яйцом, а?
Злой не на шутку.
- Безграничную любовь? – угадываю робко.
Руки мужчины крепко сжимаются на моей талии, князь притягивает меня к себе и прижимает так сильно, что становится тяжело дышать.
- Я так испугался. Думал, что потеряю тебя.
Его горячее дыхание опускается на мою макушку, рождая дрожь, что пробегает по телу волной.
Вдыхаю родной запах и радуюсь, что мужчина не пострадал.
- Неужели яйца виверны тоже ядовитые? – бурчу в грудь не отпускающего меня от себя Хантера. Щекой ощущаю вибрацию, когда он говорит:
- Да. Яйца этих тварей обычно обладают такой концентрацией токсинов и ядов, что взрослым особям подобное только снится. Никогда за весь жизненный цикл виверны не бывают настолько смертоносны, как в стадии зародыша в скорлупе. Природа монстров позаботилась, чтобы матери оберегали свои яйца, а чужаки не смели даже близко подходить. Если что-то случится с кладкой, злоумышленник погибнет на месте. Жидкость в яйце особенно опасна, один ее запах может привести к удушью.
Я невольно вздрагиваю. А с виду казалось обычным яичком, только большого размера. Если бы хоть трещина на нем появилась, пока оно у меня в руках было, вряд ли я бы сейчас отогревалась в кольце рук жениха.
Необыкновенная удача! Боги на нашей стороне. Даже зная о грозящей мне опасности, оставшейся уже позади, я не так удивлена и обеспокоена, как переживающий за меня жених. Поглядите, он меня сейчас раздавит! При все физическом неудобстве на сердце так приятно. Ладно, ради такого можно и потерпеть. Расслабляюсь и позволяю жениху поступать как ему угодно.
Когда Хантер, наконец, успокаивается и разжимает объятья, при этом, крепко взяв меня за руку, чтобы не смела от него отойти ни на шаг, я приобретаю четкий обзор на театральный зал. Вернее, то, что от него осталось.
Здание сильно пострадало, но больший урон понесло именно это помещение. Сцена разрушена, только обломки торчат опасными кольями, а ведь еще недавно это был дорогой и качественный паркет. Ряды сидений искорежены, крыша практически вся обвалилась, часть стен тоже. Но, к счастью, люди князя живы и относительно невредимы.
Да, вон у Питера вывихнуто плечо, а капитан Бьорн с жалостью разглядывает свой согнутый клинок, пострадавший из-за обрушившейся груды булыжников, да и другие рыцари в кто в ссадинах, кто в гематомах, однако, главное, что обошлось без потерь.
Я касаюсь кристалла в огранке на тонкой цепочке на своей шее и выключаю запись. Не повредит еще несколько доказательств. Этот записывающий артефакт пойдет в коллекцию тех, которые я надевала на встречи с Роджером. Хе-хе, мы еще посмотрим, кто кого!
Когда все затихает, на месте происшествия появляется столичный гарнизон и рыцари короны. Все они уже явно не надеялись на то, что в театре будут живые люди, и потому, только заприметив тушу виверны и относительно целых рыцарей во главе с князем Севера, замирают. Но военные на то и военные, что могут быстро взять под контроль свои эмоции и начать работать. Так и мощь нашего королевства принимается за дело.
Хантер приказывает капитану Бьорну и его заместителю оставаться на месте и проследить за работой подоспевших как нельзя «вовремя» рыцарей и особенное внимание уделить трупу твари, чтобы никто не посмел уничтожить вещественные доказательства. Распорядившись, князь уводит меня прочь, прямо через образовавшуюся дыру в стене театрального здания, мы выбираемся наружу.
На улице толпа. Близко подходить боятся, но и не уходят. Тск, какие любопытные! Среди собравшихся легко определить, кто был еще не так давно в театре в качестве зрителя – мужчины во фраках и женщины в дорогих вечерних нарядах особенно примечательно смотрятся зимой на улице без верхней одежды. Но из них никто серьезно не пострадал, большинство вовсе отделалось испугом.
Я вздрагиваю. Да, мой теплый меховой плащ тоже остался в гардеробе разрушенного театра. Хантер снимает свой камзол и накидывает мне на плечи.
- Это он! Это князь Севера! Он привел сюда своего ручного монстра!
- Ты чуть не погубил всех нас, урод!
- Арестуйте его, как только северный варвар посмел…
- Охранять границу ваша обязанность! Как вы могли упустить эту тварь!
- Да! Столица – это центр королевства! Неужели Север покушается на то, чтобы сместить правящую династию?
- Преступник! Князь Севера хотел убить нас всех!
Что за бред. В толпе настроения меняются стремительно. Только мгновение назад они жались друг к другу и со страхом прислушивались к возникшей после последнего рева виверны тишине, а сейчас криков становится больше и больше. И никто не сомневается, что на самом деле произошло, словно каждый лично присутствовал и свечку держал. Как ловко предубеждение жителей столицы против северян работает на руку короне!
Хантер никак не реагирует на всеобщее осуждение, но я вижу, как сжимается его челюсть и выступает на шее вена. Непросто быть одним против всех, стоять под огнем злых взглядом и жестоких слов и молча сносить откровенную ложь. Но я рядом. Глажу пальцами, зажатыми в крепком захвате мужской руки, краешек ладони князя. «Все хорошо, ты не один. Я всегда буду на твоей стороне» - пытаюсь передать через прикосновение.
Несмотря на недовольство, посетители театра и прохожие, столпившиеся вокруг здания и нас, стоящих не так далеко от разрушенных стен, опасаются подойти ближе и устроить самосуд.
Прикусываю губу, гадая, сколько Брандт мог заплатить первым кричавшим, этаким манипуляторам общественного мнения? Прекрасно известно, что легче всего управлять толпой, чем отдельной личностью. Доказано, люди поддаются стадному инстинкту не хуже зверей.
Прибывающих на место к зданию рыцарей становится все больше. Улицу перекрывают и галдящих так, что не понять отдельных фраз, людей теснят назад, ставят специальные заграждения. Никто не расходится.
Цепляюсь хмурым взглядом за идущего в нашу сторону мужчину средних лет в погонах и алом мундире королевского рыцаря высшего порядка. В его глазах неприкрытое отвращение. Хочу выйти вперед, закрыть своего князя от этого мерзкого взгляда, но Хантер сжимает легонько мою руку, посылая волну приятного тепла.
