напрямую зависит зачастую его жизнь на службе, мне в разы важнее, чем быть хорошей для всех вокруг.
На телефон падает смс:
Красавчик: «Жду тебя, ясноглазая».
Я улыбаюсь и выглядываю в окно. Стоит, подпирает пятой точкой капот своей BMW и с кем-то разговаривает по телефону. Уже на месте: шесть часов — минута в минуту. Собственно, как и всю рабочую неделю.
Заметив меня, Ренат подмигивает. У меня же снова при виде парня заходится сердце и перехватывает дыхание. По рукам опять марширую мурашки. Всей душой обожаю этот момент встречи после пусть и недолгой, но разлуки. Знаю, что сейчас мы снова поедем в супермаркет. Будем долго спорить у полок, что приготовить. А потом с полными пакетами, так и не определившись и накупив всего подряд, завалимся домой, и не исключено, что вообще забудем про ужин, опять ограничившись доставкой.
Нет, если в жизни и есть счастье — то вот оно…
Я быстренько сгребаю документы и накидываю пуховик. Хватаю шапку и пулей вылетаю из кабинета. Закидываю по пути Марго проект той самой Ласточкиной и выбегаю из офиса. По ступенькам слетаю так, что чудом не пробороздила крылечко носом, и тут же влетаю в раскрытые объятия красавчика.
— Привет, красавчик, кого-то ждешь?
— Да работает у меня тут одна… — ухмыляется, — знакомая.
— М-м, просто знакомая? — чмокаю парня в нос, Реня улыбается. Правда, заметив, что я вылетела с работы расстегнутая и без шапки, тут же хмурится. Ставит меня на ноги и натягивает на голову капюшон пуховика, причитая:
— Ты почему без «головы»? На улице декабрь, ясноглазая!
— Торопилась.
— Еще раз выскочишь раздетая, получишь по заднице, и я не шучу, — открывает и придерживает для меня дверь, Ренат.
— Мхм, — киваю и плюхаюсь в салон. — Ты только все обещаешь и обещаешь… — тяну задумчиво. Парень занимает водительское сиденье и качает головой, мол, вредная, что с тебя взять.
До ближайшего к дому ТРЦ мы доезжаем, собрав все возможные в это время пробки. Город начинает закупаться к праздникам, поэтому вечерами в магазинах не протолкнуться.
Мы с Реней, минуя все сувенирные лавки и бутики, ныряем в супермаркет. Подхватываем тележку и пропадаем в рядах с овощами. Красавчик все с кем-то перезванивается. Краем уха улавливаю его «да, будем», брошенное второпях собеседнику. Кто будем? Где будем? Мне ничего не говорит. А любопытную Вику уже распирает. Так распирает, что, как только Ренат прячет телефон, я цепляю его под руку и как бы невзначай интересуюсь:
— Ты с кем весь вечер болтаешь?
— С Илюхой. Кстати, тебе от Светы большой привет.
— И-и?
— Что «и-и», ясноглазая?
— Я чувствую, ты хочешь еще что-то мне сказать! — тормозим у полок с новогодними шарами и гирляндами. Красавчик осторожно хватает за полы расстегнутого пуховика, улыбается и тянется с поцелуем. Хитрый!
— Не прокатит, — уворачиваюсь. — Я жду…
— На следующей неделе они собирают всех у себя дома. У Илюхи днюха. Будут парни из отряда со своими женами и подругами. И они зовут и нас с тобой, ясноглазая. Вдвоем. Как пару. Наша первая совместная вылазка. Пойдем? Я готов.
— Знакомить меня с твоими коллегами и их женами? — сбивается с ритма сердечко от волнения. Это выглядит уже как новый, совершенно иной «уровень» наших отношений. Мысли сразу летят далеко вперед. А как это будет? А что это будет? А если я им не понравилось? Столько новых лиц! Мышка Вика сжимается от страха внутри.
— Ага. Хочу, чтобы все знали, что это уже не шутки. Все серьезно. Ну и так, чисто для информации, я уже сказал «да», ясноглазая.
— То есть вариантов у меня все равно, как бы и…
— Вика? — пробегает колючим морозом по коже знакомый голос, прозвучавший за спиной. За одним потрясением наступает второе. Я напрягаюсь вся, до самых кончиков ушей.
Да быть того не может! Этот супермаркет находится в трех кварталах от нашего дома. И тем не менее лицо Рената каменеет, когда он кидает взгляд поверх моей макушки, где звучит новое и требовательное:
— Виктория Марковна!
Делать нечего. Оборачиваюсь.
— Мам? Кхм… привет.
Она, как всегда, безупречна в своей норковой шубке и замшевых сапогах. Укладка волосок к волоску. Легкий макияж и стопроцентная уверенность в своем превосходстве. Сейчас стоит, во все глаза смотрит на красавчика, который словно почувствовав нависшую над головой его бедовой ясноглазой угрозу, обнимает меня за талию и прижимает к себе. Как и перед Ильей инстинктивно демонстрирует свою готовность к любой стычке. Вот только этого нам не хватало.
— Не хочешь нас познакомить со своим…? — заламывает мама свою идеальную бровь.
Не хочу, но, похоже, придется.
— Ренат, знакомься — это моя мама, Инга Александровна. Мама — это Ренат, мой…
— Подружка, видимо, — поджимает губы ма, перебивая. — Та самая, у которой ты уже три недели живешь, бегая от нас с отцом. Не стыдно?
— Я не от кого не бегаю! — шиплю, вот только разборок семейных нам не хватало. Посреди забитого людьми магазина на глазах у красавчика. Да! Да, Стыдно, блин! Чувствую себя мелким нашкодившим ребенком! Даже щеки снова начинает жечь румянец.
— Как будто собственного угла и дома нет, — не унимается ма. — Позор, Виктория!
— Не начинай…
— Есть, — вздрагиваю от того, какое тотальное сквозит напряжение в голосе Рената, — и угол, и дом. Ренат, — тянет руку, — парень вашей дочери, и мне очень не хотелось бы начинать наше знакомство с ругани, Инга Александровна.
Ох…
Я стою, затаив дыхание. Мама, кажется, впадает в молчаливую ярость. Да, ей придется смириться, мой Реня молчать в тряпочку точно не будет. Особенно, когда дело касается меня.
Мама переводит взгляд с руки парня ему в глаза. Уголок ее упрямых губ дергается. То ли от нервов, то ли от шока. Пожимать протянутую Ренатом ладонь она, разумеется, не торопится. И он это тоже понимает и ухмыляется.
— Интересно, — переводит взгляд с Рената на меня мама. — Отец в курсе?
— Нет, и знать ему пока не обязательно.
— Даже так?
— Именно.
— Вика, не глупи! Возвращайся домой. Пообижались, попсиховали и будет.
— Я дома, — говорю упрямо, сжимая ладонь красавчика, которую мама не посчитала нужным вежливо пожать. — Вам с папой придется смириться, что я уже не маленькая и у меня теперь есть своя жизнь. Если папе скучно и некого дрессировать, я подарю ему на Новый год собачку! — выпаливаю дерзко, потянув Рената за собой. — Идем. Мы еще не купили сыр на пиццу.
— Я тебя не узнаю, — слышу тихое и растерянное. — В кого ты превратилась, Вика? Дерзишь, огрызаешься, шипишь…
— В саму себя, мама! — поворачиваюсь резко и кидаю раздраженно. — Мне надоело
