член.
Его ухмылка чертовски уверенная и дерзкая, когда я откидываюсь на подушки. Он медленно надвигается на меня, его плечи сгибаются, когда он оказывается сверху, возвышаясь надо мной. Я поднимаю руки и провожу ими по его мускулистой груди, по подтянутому животу и обхватываю ими его длину. Он шипит, когда я его глажу.
Наши губы снова встречаются, и он толкает бедра навстречу моим рукам. Его пальцы касаются моего живота, прежде чем раздвинуть мои складки. Он просовывает два в мою мокрую серцевину. Я задыхаюсь ему в рот.
Он двигает пальцами внутри меня, прежде чем сосредоточиться на моем клиторе. Мое тело начинает дрожать, и мне приходится прекратить поглаживать его член, потому что я боюсь случайно причинить ему боль. Проведя губами по моему подбородку и горлу, он находит мой левый сосок, и засасывает его в рот, заставляя меня стонать.
Я впиваюсь ногтями в его плечи, проливая кровь и цепляясь за него, пока он заставляет меня задыхаться. Пучок нервов, над которыми он работает, вспыхивает электрическим наслаждением и пульсирует во мне, заставляя меня забывать дышать.
Его губы отрываются от моей груди, и он выравнивает головку своего члена по моему центру. Я хватаю его за бедра, пока он осторожно скользит внутрь. Он делает это медленно, давая мне время растянуться вокруг него. Я тяну его, захватывая быстрее, чем он планировал.
— Если ты этого хочешь, малышка, — говорит он с мрачным смешком, прежде чем отдернуть бедра назад и броситься ими вперед.
— Да, — говорю я, задыхаясь, не заботясь о том, что он придавил меня на кровати.
Я направляю его руку к основанию своего горла и держу ее там, глядя между нами, пока он вонзается в меня.
— Посмотри на меня, — говорит он.
Его глаза становятся почти черными, когда я встречаюсь с ним взглядом, и у меня перехватывает дыхание, когда он проникает глубоко внутрь меня и медленно движется вперед и назад, прижимаясь к самой чувствительной точке с каждым толчком.
Хватка на моей шее слегка усиливается, и он приближает свой лоб к моему.
— Ты собираешься кончить для меня?
Я киваю.
Он целует меня, затем кусает мою губу.
— Скажи это.
— Да.
Его язык ласкает мой в требовательном поцелуе. Все в нем наполнено силой. Обычно он вытягивает из меня все самое худшее, но сейчас я здесь на сто процентов не жалею ни о чем.
Маттео разрывает поцелуй.
— Возьми палец и поиграй со своим клитором.
— Что? — я спрашиваю.
Его рука напрягается.
— Сделай это.
Он бормочет одобрение, когда чувствует мою руку между местом соединения наших тазов. Убрав руку от моего горла, он перемещает ее к моему затылку, наклоняя мою голову в сторону и обнажая мое горло.
Его клыки протянулись по всей длине моей шеи.
— Будь хорошей девочкой и кончи, — говорит он за несколько секунд до того, как вонзает клыки в мою кожу.
Этот небольшой укус боли — это все, что мне нужно, чтобы сделать, как он приказывает. Мое ядро сжимается вокруг его пульсирующего члена, и я вскрикиваю, проводя пальцем по клитору. Меня трясет от силы оргазма. Он издает довольный звук, который прокатывается по моей коже.
Я толкаю его в грудь, обхватывая ногами его талию и укладываю на спину. Его рот по-прежнему плотно прижимается к моей шее, и это меня вполне устраивает.
Мои соски трутся об его грудь, пока я скачу на его члене. Я полна решимости заставить его кончить так же сильно, как и я. Моя кровь заливает его рот, когда он отстраняется, и я беру его губы в свои, проводя своим языком по его.
Он впивается пальцами в мою задницу, прижимая меня к себе. Я использую его хватку и кружу бедрами, прежде чем начать покачиваться взад и вперед. Его член настолько глубоко, что почти причиняет боль. Мои движения минимальны, но я чувствую, как он начинает пульсировать внутри меня, и обхватываю его, сжимая и подталкивая его ближе к краю.
У меня нет клыков, но я все равно кусаю его за шею. Он рычит, но двигает одной рукой, чтобы удержать мою голову на месте, поэтому я оказываю большее давление, скользя вверх и вниз по его члену, пока он не врезается в меня, выкрикивая мое имя, когда кончает.
Я падаю на него сверху, уткнувшись лицом в его шею и вздыхаю.
— Оно того стоит, — случайно бормочу я вслух.
— Что?
Я морщу нос, смущенная тем, что позволила этим словам вырваться.
— Ничего, иди спать.
Его грудь трясется подо мной, когда он смеется.
— Вампирам не нужен сон.
— Тсс, ты портишь момент. — Прижимая палец к его губам, говорю я.
Он кусает меня, поэтому я выдергиваю руку у него изо рта и шлепаю его по груди. Он хватает меня за запястье и прижимает мою ладонь к своей коже, притягивая меня к себе.
Мои глаза закрываются сами собой. Он все еще внутри меня, но мне все равно. Я хочу спать, а он сейчас идеальная подушка. Он обнимает меня.
— Спи спокойно, малышка.
Маттео
Я не привык обниматься. Мне не нравится трахаться с нежностями, но с Деметрией я не могу себе представить, как ее отпустить. Она на мне, ее кожа влажная от пота, а я все ещё внутри нее. Боги, она идеальна во всех отношениях.
Никс, которая обратила меня, была бы в ярости, если бы узнала, с кем я связался. Вампиры и Охотники — прирожденные враги. Орда Охотников уничтожила семью Никс, маленькую девочку и мужчину, которые были всем для нее. Таким образом появился монстр, в которого она превратилась, когда увидела, что они умирают в ужасной автокатастрофе, Никс потеряла все. Она никогда не избегала тоски по семье и сделала ее своим культом. Когда Охотники убили их, она сошла с ума от ярости, уничтожая все известные ей лагеря Охотников.
Ее боль была настолько поглощающей, что я пошел с ней, калеча и убивая ничего не подозревающих Охотников. Они не ожидали, что мы придем с армией вампиров. Они не абсолютно не подозревали, что мы приедем. Это единственная причина, по которой мы смогли уничтожить их всех.
Очевидно, не всех. Каким-то образом небольшая группа выбралась. Мария, мать Деми, одна из них. Это ее муж убил дочь Никс. Что только усложняет ситуацию с моей маленькой Охотницей. Если бы Никс вернулась оттуда, где она пропала, неизвестно, что бы она сделала с дочерью человека, убившего ее семью.
Деми передвигается надо мной, ее
