Она занялась своими делами: налила миндальное масло в мелкий сосуд в форме лотоса и поставила его нагреваться на испаритель. Во рту у нее было невероятно сухо. Габриэль старалась не смотреть в его сторону, чтобы он не поймал ее заинтересованный взгляд, но все-таки успела заметить тонкие завитки волос, которые покрывали его мускулистую грудь, спускались к плоскому животу и исчезали под поясом брюк. Коричневые соски оказались темнее, чем у нее на портрете, а волосы на груди — мягче и не такие густые.
Она добавила в миндальное масло три капли бензоина и эвкалипта, потом поставила плошку с испарителем на маленький столик у камина. Джо развернул стул, принесенный из столовой, к огню и оседлал его, положив руки на спинку и подставив Габриэль свою гладкую спину. Крепкие мускулы и ложбинка, сбегавшая по хребту, между лопаток к пояснице, были туго обтянуты кожей. К талии был прилеплен антиникотиновый пластырь, наполовину скрытый пушистым белым полотенцем, обмотанным вокруг бедер.
— Тебе не кажется, что будет слишком жарко сидеть так близко к огню? — спросил он.
— Если твоя кожа не разогреется, то поры останутся закрыты и не воспримут лечебные вещества бензоина и эвкалипта. — Габриэль встала сбоку и положила одну ладонь ему на лоб, а другую — на заднюю часть шеи. — Немножко опусти голову, — сказала она и нежно сжала его закаменевшие шейные мышцы. — Направь свои мысли на напряженность в голове. Теперь сделай глубокий очистительный вдох и не выдыхай до тех пор, пока я тебе не скажу, — руководила она, растирая подушечкой большого пальца пространство между его верхним позвонком и мягкими завитками волос у основания затылка. Она досчитала до пяти и скользнула большим пальцем вниз. — Теперь выдохни и вместе с дыханием выпусти то напряжение, которое ты ощущаешь в голове. Пусть оно уйдет.
— А-ах… Габриэль?
— Да, Джо?
— У меня нет напряжения в голове.
По гостиной распространялись расслабляющие ароматы лаванды и герани. Она обошла стул, встала у Джо за спиной и принялась массировать его виски, снимая то напряжение, которого он не чувствовал.
— Джо, ты весь натянут как струна. — Она медленно прочесала руками его волосы по обеим сторонам головы сомкнула пальцы на макушке, надавила ладонями и потерла, Короткие шелковистые пряди курчавились вокруг ее пальцев. — Как ощущения? — Он застонал.
— Я так и думала.
Она потратила чуть больше обычного времени на массаж его головы и шеи: мягкие волосы так приятно ласкали ее пальцы, что она ничего не могла с собой поделать. Волна теплой дрожи пробежала по ее рукам и напрягла груди. Заставив себя отказаться от удовольствия трогать его волосы, Габриэль перешла к дальнейшим процедурам.
Она налила себе на ладони немного массажного масла из плошки в форме лотоса.
— Сделай глубокий очистительный вдох и не выдыхай. — Она положила руки ему на плечи и принялась круговыми движениями разминать его напряженные мышцы, двигая ладонями по плечам и вниз по рукам, к локтям, — Почувствуй напряжение у основания затылка. Выдохни и избавься от этого напряжения, — давала она указания, хоть и догадывалась, что он не применяет расслабляющую методику дыхания. — Представь себе плохой стресс, который вытекает из тебя, и замени его белой праной или чистой вселенской энергией.
— Габриэль, ты меня пугаешь.
— Ш-ш. — Девушка сомневалась, что его могло что-то напугать, тем более она. Обмакнув пальцы в масло, она провела ладонями вверх-вниз по его спине, подготавливая и разогревая мышцы для более глубокого массажа. Ее руки приноравливались к контурам его тела, осязали и изучали. — Здесь болит? — спросила она, переместив ладони на правое плечо.
— Чуть пониже.
Она капнула себе в руку масло из черного перца ц принялась мять, жать и растирать его больные мышцы. Жар огня согревал ему кожу, яркое пламя подсвечивало его тело и поблескивало в темных волосах. Внутри у Габриэль приятно трепетало. Ее разум и дух боролись за то, чтобы эти прикосновения остались обезличенными. Хоть у нее и не было лицензии массажистки, но она все же четко знала разницу между лечебным и эротическим массажем.
— Габриэль?
— Да.
— Прости меня за то, что случилось в парке, на прошлой неделе.
— За то, что ты на меня напал?
— Нет. Об этом я не жалею. Это доставило мне огромное удовольствие.
— Тогда за что же ты просишь прощения?
— За то, что ты испугалась.
— И это все?
— Ну да. — Девушка осторожно нажала пальцами на плечо. Она подозревала, что он не часто просит прощения, а потому решила удовольствоваться и этим. — Надо признаться, меня еще никогда не принимали за маньяка.
— Может, и принимали, просто до меня никто не говорил тебе правду. — Она улыбнулась, продолжая поглаживать его плечи и руки. — Порой у тебя бывает очень зловещая аура. Тебе надо над ней работать.
— Обязательно поработаю.
Ее руки опять скользнули вверх, а большие пальцы надавили на кость у основания его затылка.
— Прости, что я ушибла твою ногу.
Джо оглянулся на нее через плечо, и она задела большим пальцем его подбородок. Его темные глаза были обращены вверх, на нее, а пламя камина подсвечивало золотом его лицо.
— Когда?
— В тот день, в парке, когда повалила тебя на землю. После этого ты хромал, когда шел к машине.
— Это старая травма. Ты здесь ни при чем.
— Да?
— Ты как будто разочарована?
— Да нет, — она стала массировать его спину, — не то чтобы разочарована. Просто ты так ужасно вел себя со мной, что мне тоже хотелось в тот день заставить тебя чуть-чуть пострадать.
Он улыбнулся и вновь отвернулся к огню.
— Не волнуйся, мы квиты. Каждый раз, когда я захожу в полицейский участок, на меня сыплется лавина дурацких шуточек насчет тебя и твоего лака для волос. Наверное, это будет длиться годами.
— Как только закончится это дело, все про меня забудут. — Она принялась разминать его ребра. — И ты тоже.
— Нет, — произнес он низким грудным голосом, — я тебя никогда не забуду, Габриэль Бридлав.
Его слова обрадовали ее больше, чем она хотела признать. Они улеглись у нее в груди, возле самого сердца, и согрели ее, точно свечка. Она медленно провела руками по его бокам вниз, к талии, потом вверх, к подмышкам, потом опять вниз.
— А теперь сосредоточься на своих плечах. Глубоко вдохни и задержи дыхание. — Она почувствовала, как он втянул в себя живот, напрягая мускулы. — Ты ведь не сделал глубокий вдох, верно?
— Нет, не сделал.
— Если ты хочешь полностью расслабиться, тебе надо использовать дыхание.
— Это невозможно.
— Почему?
— Просто невозможно, и все.
