– Есть очень обоснованные подозрения, Михаил Юрьевич, – подтвердила Елена. – При встрече расскажу.
– И когда мы встретимся? – Михаил Юрьевич не любил откладывать дела в долгий ящик.
– Когда скажете, – ответила Елена. – То, о чем мы говорили, готово. Но предпочтительнее сделать это…
– Я все понял, – перебил главный врач. – Сегодня я допоздна буду в мэрии… Давайте завтра, в двенадцать.
– Так завтра же суббота… – вырвалось у Елены.
– Я, бывает, и по воскресеньям в кабинете целыми днями сижу, – с оттенком скорбной гордости – смотри, мол, какой я занятой начальник, сообщил главный. – Если вы, конечно, не против, то приезжайте. К тому же я буду один. Полная приватность.
«А что? – подумала Елена. – Возьму с собой Никиту, ссужу его деньгами и оставлю „скучать“ в „Макдоналдсе“. А потом сходим с ним в кино. День не пропадет. Все равно у главного полчаса за все про все с лихвой хватит».
– Мы быстро управимся, – добавил Михаил Юрьевич, словно прочитав мысли Елены.
– Я буду, – поспешно сказал Елена. – Извините, Михаил Юрьевич, про субботу случайно вырвалось – просто подумала, что вы оговорились и речь идет о понедельнике.
– Как пишут классики, «Понедельник начинается в субботу», – соизволил пошутить главный врач и закончил разговор: – До завтра, Елена Сергеевна.
Елена убрала докладную в прозрачный файл, который положила в пластиковую папку, а папку в свою очередь убрала в пакет и сунула его под свою сумку, чтобы не забыть. Главный врач терпеть не мог измятых документов. В пакет пришлось тут же лезть снова – Елена вспомнила, что копия истории болезни Данилова, привезенная Максом, так и лежит в верхнем ящике ее стола. Пусть лучше будет дома, заодно можно перечитать ее в спокойной обстановке, глядишь, и мысль какая в голову придет.
Пора было обойти подстанцию. Так, для порядка, чтобы народ видел начальство и не расслаблялся. Елена вышла из кабинета и первым делом направилась в столовую. Оттуда, заглядывая во все помещения, кроме туалетов и комнаты отдыха водителей, в которой неизменно пахло носками недельной давности, и вообще всегда, сколько ты с ними не бейся, был настоящий свинарник. В диспетчерской рассказала анекдот, выслушала два ответных и вернулась к себе «добивать» проклятые карты вызова. Многие врачи писали карты прямо в машине, на ходу, и от этого их и без того испорченные постоянной писаниной почерки становились совершенно нечитаемыми.
Елена уже устала повторять на «пятиминутках», что все нечитаемое трактуется органами и инстанциями как ненаписанное, а значит, и несделанное.
– Если невозможно прочесть данные осмотра, то это означает, что осмотра не было, – разъясняла она. – Если не читается проведенное лечение, то это означает, что вы больного не лечили. Хотя бы ради самих себя пишите поразборчивее.
Врачи и фельдшера дружно кивали головами и все как один ссылались на плохой почерк. Не заставлять же людей после суток переписывать два с лишним десятка карт – все равно впопыхах напишут еще хуже.
Глава двадцатая
Интервью, или Практическая психиатрия
Первый факс с просьбой об интервью Святослав Филиппович, не дочитав, отправил в корзину для мусора. «Тоже мне, нашли телезвезду», – подумал он и, хорошо зная настырность телевизионщиков, приказал секретарю не соединять его ни с кем из корреспондентов, редакторов и всяких там операторов.
Корреспондентка оказалась не просто настырной, а сверхнастырной: отчаявшись одолеть Святослава Филипповича в лоб, она вышла на него сверху – через департамент.
– Что ты там кочевряжишься? – проявил недовольство заместитель директора департамента. – Это только дает лишнюю пищу слухам. Ты почитай, что про ваши психушки в Интернете пишут – больные у вас спят на полусгнивших зассанных матрасах без постельного белья, ходят босиком в рванье и питаются очистками из мусорных ведер. Прям Бухенвальд какой-то… Или у тебя в больнице такая же картина, и поэтому ты…
– Да что вы, Леонид Ефимович! – вскипел праведным гневом главный врач. – У нас все обуты, одеты, спят на простынях и питаются нормально. Как будто вы не знаете! Просто не люблю я эту публику – ходят, вынюхивают, так и ищут сенсацию…
– Можно подумать, я их люблю. Но от встреч не уклоняюсь. Короче, не прячься больше от этой Колокольцевой, пока тебе Сам не вставил!
– Не буду, – пообещал Святослав Филиппович и по окончании разговора предупредил секретаря насчет Колокольцевой.
Та позвонила через полчаса. Договорились на пятницу, на два часа дня. К этому времени все основные дела будут закончены и интервью плавно перейдет в уик-энд.
Поскольку корреспондентка дважды сказала о том, как ей хочется пройтись по какому-нибудь из отделений, Святослав Филиппович предупредил заведующую пятнадцатым женским, что ей надо подготовиться к приему незваных гостей. Процедура подготовки была не раз отработана на комиссиях из департамента – все потенциально склочные пациентки грузились усиленной дозой лекарств, а ходящие под себя и вообще все грязнули переводились на сутки в другие отделения. Персонал с самого утра наводил чистоту, затем облачался в белоснежные накрахмаленные одежды (буфетчица даже надевала кружевной фартук – хоть и не положено, но очень красиво) и радушно встречал гостей. Даже обед в те отделения, которые ждали комиссию, на кухне готовился особо – с полной (ну, почти полной, ведь не украсть совсем уж ничего нельзя) закладкой продуктов. Некоторые гости не только интересовались запахом и видом того, что едят больные, но и рисковали продегустировать и первое, и второе. Ничего – оставались довольны.
– Марина Николаевна, – особо предупредил главный врач заведующую пятнадцатым отделением, – ты девкам своим накажи, чтобы без спросу рта не открывали, а когда спросят, то сначала думали бы, а потом отвечали.
Вся больница еще не забыла, как два года назад, во время прохождения очередной комиссии по восьмому отделению, одна из медсестер громким шепотом пообещала «дать звездюлей» старушенции, не вовремя выглянувшей в коридор, да еще погрозила ей кулаком. Хорошо хоть комиссия попалась своя, врачебная, все понимающая. Случись такое при телевизионщиках или газетчиках – раздули бы грандиозный скандал. Страшно представить заголовки: «В психиатрии регулярно избивают больных!», «Звездюли – лучшее лекарство от маразма!» или «Кто любит больных своих – тот их лупит!».
– Не волнуйтесь, Святослав Филиппович, – заверила Марина Николаевна, – я проведу детальный инструктаж.
Телевизионщики приехали к часу. Долго возились в кабинете Святослава Филипповича, устанавливая осветители, затоптали лежавший на полу ковер, хоть и не хоросанский, но тоже не из дешевых, и поминутно, словно издеваясь, просили не обращать на них внимания.
– Мне-то ничего, я ко всему привыкший, – сказал Святослав Филиппович корреспонденту Ларисе Колокольцевой – высокой и тощей длинноволосой блондинке с большим горбатым шнобелем и въедливыми серыми глазками (и ведь находятся же любители на такую фактуру!). – Но в отделении так шуметь вам никто не разрешит. Там режим, больные люди.
– Мы в отделение идти передумали, – ответила Колокольцева. – Все равно будете показывать «потемкинские деревни». Лучше не разбивать интервью, а вставками дадим больничную территорию.
– Да какие там «потемкинские деревни», я вас умоляю, – вяло парировал Святослав Филиппович, но отбоя Марине Николаевне командовать не стал. Кто их знает, вдруг еще соберутся в отделение. Чужая душа – потемки.
Закончив с подготовкой, съемочная группа наскоро выпила кофе, предложенный секретаршей Святослава Филипповича, и закусила его шоколадными конфетами. Колокольцева попросила себе стакан негазированной воды, да так к нему и не притронулась – сидела напротив главного врача и пялилась в свой розовый нетбук. Святослав Филиппович пил кофе и изображал работу с бумагами.
– А о чем пойдет разговор? – улыбнулся он. – Так, в общих чертах? Чтобы знать.
– О вашей больнице и психиатрии в целом, – не отрывая глаз от экрана, ответила Колокольцева.
«Сучка, – обиделся главный врач. – Я ж тебе в отцы гожусь…»
– Отключайте телефоны – мы начинаем, – ровно в два скомандовала Колокольцева, захлопывая нетбук и отодвигая его от себя.
Съемочная группа дружно полезла в карман за мобильными, а убрав их, заняла свои места. Включились осветители, загорелась красная лампочка на камере. Святослав Филиппович нажал «немую» кнопку на своем настольном телефоне, который за обилие кнопок в шутку именовал «телефонной станцией». Мобильный совсем выключать не стал – отключил только звонок и положил телефон прямо перед собой, чтобы видеть, кто ему звонит. Интервью – это хорошо, но ведь главный врач в любую минуту может срочно понадобиться кому-нибудь из руководства.
– Здравствуйте, дорогие телезрители, – затараторила Лариса. – Сегодня мы находимся в гостях у главного врача…
