я сейчас в сети ролики смотрела — на Мосту пограничный переход, только что, взорвали. Смертник подорвался или груз какой опасный в грузовике. Много жертв. Сепары границу опять закрыли. Куда Козлову бежать?
— Нет, Ирина Михайловна. Мне четко дали понять, что Козлова надо однозначно арестовывать, иначе будут волнения диаспор. Тем более, сейчас, с учетом этого взрыва. Я крайне поражен, что кто-то собрал этих людей, что в суд ворвались. Думаю, что это разовая акция. Наверное, беременная жена пытается мужа вытащить, но вряд ли у нее денег хватит, продолжать что-то делать. И, кроме того, наши пошумят и разойдутся, а с диаспорами связываться… Сами понимаете, что дороже обойдется. Так что, повторю вопрос — справитесь, или мне самому заседание провести?
— Справлюсь, не впервой. — Ирина Михайловна поправила ворот судейской мантии перед высоким зеркалом в приемной и решительно шагнула в коридор.
Все наши собрались возле судебного зала с табличкой «Государственная судья Скобина». На ближайшей лавке сидело два южанина, парни лет двадцати — двадцати пяти. Один не поднимал взгляда от пола, второй дерзко смотрел на окруживших скамью людей и вполголоса бормотал что-то, типа «Я твой столб шатал». Рядом со смуглыми парнями сидел мужчина в форме прокуратуры, сжимая в руках толстую папку с бумагами. Голову мужчины венчала форменная фуражка с золотым шнуром и высокой тульей. В десяти метрах от кабинета плотной толпой стоял десяток приезжих — мужчин и женщин в темных одеждах. Между этой группой и нами стояли, выстроившись короткой цепочкой, четверо приставов с резиновыми палками.
— Вы парни — кто такие? — я приветливо улыбнулся гостям нашей страны.
Первый из сидящих на скамейке бросил на меня испуганный взгляд, второй уставился на меня, пробубнив что-то про «тебя» и «шатал».
— Молодой человек, отойдите от свидетелей, или сами сядете за давление на них! — сотрудник прокуратуры встал и стал теснить меня своим животом.
— У меня, как раз, к вам вопрос, в порядке изучения обществоведенья в рамках утвержденной школьной программы. Почему такой односторонний подход к подбору свидетелей? Тут десяток человек, которые из окна или с балкона видели, что на автостоянке происходило, а никого из них не разу не допросили. Почему так, не подскажите?
— Молодой человек, не лезьте в вопросы, в которых вы ничего не понимаете! Отойдите от свидетелей! — прокурорский, не обращая на мои слова ни малейшего внимания, продолжал наступать на меня, принуждая отойти. Вдруг, чья-то шаловливая рука, исключительно в шутку, сдернула сзади с работника прокуратуры его щеголеватый головной убор и, блинчиком, с доворотом, отправило темно-синюю фуражку в полет, куда то, за отшатнувшихся от быстролетящего предмета приставов и приезжих. Прокурор от неожиданности ойкнул, хлопнул себя ладонью по, ставшей непокрытой, макушке и растерянно закрутил головой, не понимая, что произошло. Фуражка, меж тем, вертясь вокруг оси, продолжила свой красивый полет, долетела до конца коридора, где, ударившись о стену, покатилась, подскакивая по полу. Хозяин головного убора инстинктивно понял, где находится предмет из его формы и бросился в ту сторону, расталкивая замешкавшихся приставов и брызнувших врассыпную, беженцев. Когда сотрудник прокуратуры вернулся к кабинету судьи, крепко прижимая к груди драгоценный головной убор, то опекаемых им свидетелей на их месте, у зала судебного заседания, уже не было.
— Наверное в туалет отошли, угребки. — помощник прокурора уселся на лавочку и мысленно обратился к Всевышнему: — Господи, ну скорее бы все началось! И закончилось. Домой хочу!
Двумя минутами ранее.
Когда синяя спина прокурорского форменного мундира, подпрыгивая, скрылась вдали коридора, вслед за улетевшей туда фуражкой, я ударил любителя всех «шатать» кулаком в лицо. Он попытался вскочить, но оказалось, что поведение парня не устраивает очень многих из числа присутствующих. Пропустив несколько ударов в голову, обрушившихся на него со всех сторон, паренек резко перестал дерзить и оставался сидеть на скамье только потому, что его держало за плечи несколько человек.
— Вы, уроды! Слушайте сюда. Если вас, кто на Мишу с женой нападал, хоть кто-то в Городе еще встретит, вы, сволочи, тут же умрете, от угрызений совести. Услышали меня? — я, для доходчивости постучал по лбу одного и второго «свидетеля».
— Ребята, парням плохо стало! — я обвел взглядом сгрудившихся вокруг подписчиков группы 'Спасем Мишу: — Надо помочь людям на воздух выйти.
Избитого парня и его товарища подхватили под руки и мы, двумя плотными группками, доставая на ходу сигареты и зажигалки, покинули здание суда. Приставов на входе в суд не было, только, за затемненным стеклом укрепленного поста охраны, были видны несколько силуэтов. Выйдя за ограду суда, как этого требует закон «О здоровье нации», любители курить зашли за трансформаторную будку, скрывшись от, налепленных на фасаде суда, объективов видеокамер, дали на прощание несостоявшимся свидетелям пару пинков и, заодно, покурили.
«Внимание, заходим на заседание» — прислал сообщение координатор и народ, дисциплинированно бросая окурки в урны, потянулся к Дому Правосудия.
За десять минут, пока секретарь суда бегала за ключами от самого большого зала, способного вместить всех собравшихся, а помощник прокурора оббежал все туалеты в поисках своих свидетелей, я поймал и отконвоировал в уголок адвоката Козлова — молодого парня лет двадцати пяти, в сером, дешевом костюме, который тут же сунул мне в руки свою визитку.
— Вы, Василий Кузьмич — я оторвал глаза от густо-позолоченного куска картона: — скажите, что собираетесь сделать, чтобы нашего друга вытащить на свободу?
— Вы кто? — в окружении полутора десятков неравнодушных граждан, правозащитник чувствовал себя неуютно.
— Мы родственники.
— Козлова?
— Да, мы все Козловы, поэтому — не отвлекайтесь. Скажите, какие перспективы освобождения Михаила и что вы собираетесь сделать для его защиты?
— Перспективы освобождения пока незначительные. Прокуратура привела свидетелей, которые присутствовали на месте происшествия. Они дали абсолютно связные и логичные показания. А у меня руки связаны и вообще, вопрос гонорара до конца не решен. Жена Михаила говорит, что у них кредит и денег нет…
— Слушай…те вы, гонораристый Василий! Подскажите, пожалуйста, почему у прокурора свидетели, как вы говорите, надежные есть, а вы свидетелей найти не смогли, хотя тут их с десяток, не меньше, человек, кто утром на балкон, услышав крики во дворе, выбежал и всю картину наблюдал? И, кстати, заявить, что участники нападения на Мишу и его жену свидетелями, тем более надежными, быть не могут — это разве не работа адвоката, а, Василий?
— Я откуда ваших свидетелей найти должен? — обозлился адвокат: — Мне родственники всегда приходят и говорят, кто свидетель, или в уголовном деле всех уже полиция допросила, кто хоть что-то видел.
— Понятно с тобой все! — о отвернулся и прижав ладони ко рту «рупором», заорал из-за всех сил: — Товарищи! Кто видел, как на Мишу и Дашу утром нападали, подойдите
