Оно повышает шансы на выживание других сородичей, увеличивая их шансы на успешное размножение, и в то же время ставит под вопрос сохранение собственной жизни и собственный репродуктивный успех. Если целью любого поведения является максимизация собственной приспособленности, то почему бы животному просто не убежать, отказавшись от рискованных тревожных криков?
Еще один пример — совместное выкармливание детенышей у многих млекопитающих. Так, матери-мыши и матери-львицы кормят молоком не только собственных детенышей, но и потомство других самок, но почему они это делают? Ведь если важно только число собственных детей, то, по теории эволюции Дарвина, они должны сохранять все свои ресурсы на пропитание собственных потомков, а вовсе не помогать лучшему развитию других сородичей.
Примечательно, что и сам Дарвин признавал, что его эволюционная теория не может ясно объяснить возникновение подобного самоотверженного поведения. Больше всего «головной боли» доставлял ему вопрос о том, как естественный отбор мог привести к формированию стерильных каст у общественных насекомых. Он так и не нашел для него приемлемого объяснения, однако, как нам кажется сегодня, был к нему очень близок, когда предполагал, что речь здесь идет о родственных отношениях среди животных.
О заблуждениях и легендах
Но прошло несколько десятилетий, и Конрад Лоренц, равно как и большинство биологов его эпохи, уже не видел никакой проблемы в объяснении самоотверженного поведения, в специальной литературе часто именуемого альтруистическим. В отличие от Дарвина они предполагали, что животные могут вести себя во благо всего вида, а не только на благо собственного репродуктивного успеха. Проще говоря, в принципе безразлично, кто погибнет, а кто выживет, кто поднимет тревогу и будет съеден, кто будет размножаться, а кто возьмет на себя уборку гнезда — главное, сохранить вид! Представление о том, что животные действуют во благо своего вида, ставят свое поведение на службу его сохранения и даже жертвуют собой ради этой цели, было широко распространено в науке еще в 1990-е годы. И сегодня это мнение еще преобладает в общественном мнении и научно-популярных изданиях.
Однако сегодня мы считаем его неверным. Американский карикатурист Гэри Ларсон совершенно неподражаемым образом выразил главный контраргумент. На одной из его карикатур толпа леммингов спускается по склону к морю. Это отсылка к широко распространенному мифу о том, что лемминги совершают во благо своего вида массовые самоубийства, чтобы немногие оставшиеся в живых сородичи были обеспечены ресурсами. Миф основан на сообщениях о том, что эти маленькие грызуны отправляются в массовые миграции, если их численность становится слишком высокой, и пищи на всех не хватает.
Но вот и аргумент — один из леммингов на карикатуре резко отличается от других: на нем надет спасательный круг. В этом образе карикатурист выразил главное — представление, что все члены сообщества ведут себя во имя их общего блага, функционирует лишь до тех пор, пока не появится животное, ведущее себя эгоистично. В примере с леммингами все самоотверженные звери, действующие на благо своего вида, погибнут вместе со своими генами. Эгоист, напротив, выживет и передаст по наследству свои гены. В символах Гэри Ларсона это значит, что потомки лемминга с кругом тоже будут носить спасательные круги. Таким образом, альтруистическое поведение, идущее на благо вида, рано или поздно исчезнет из популяции. Выражаясь языком эволюционной биологии, самоотверженное поведение не будет эволюционно-стабильным по сравнению с эгоистичными мутантами, поэтому не вызывает удивления, что миф о суицидальных массовых миграциях леммингов оказался заблуждением. Правда в нем то, что численность этих мелких грызунов, населяющих арктические местообитания северного полушария, подвержена равномерным циклам длительностью три-четыре года. При этом численность животных возрастает более чем в сотни раз и затем в кратчайшие сроки снова падает, вследствие чего на прежней территории остается лишь небольшое число животных. После этого процесс начинается вновь. Однако нет никаких фактов в пользу того, что снижение популяции объясняется массовым суицидом. Для гренландского лемминга (Dicrostonyx groenlandicus) многолетние исследования подтвердили, что снижение его численности происходит в первую очередь за счет хищников, прежде всего горностая, которые с повышением численности леммингов также массово увеличиваются в числе.
Легко представить, что у других видов леммингов, которые живут на Аляске или в Скандинавии, нехватка кормов приводит к повышению миграционной активности, в реальности — к переселению, и число животных в конкретном месте резко сокращается. Подобные миграции, безусловно, небезопасны, в этот период возрастает смертность, например, если нужно пересекать водоемы. При этом захлебнется не один лемминг. Подобные наблюдения и рассказы о них вполне могли стать основой легенды о массовом суициде. Росту их популярности способствовал и диснеевский фильм 1958 года «Белая пустошь», якобы документировавший миграции леммингов. Однако прыжки со скалы, запечатленные в этом фильме, сняты вовсе не в естественной природе — это постановочные кадры.
Значение родственных связей: суслики Белдинга бьют тревогу
Хотя массовый суицид леммингов и оказался мифом, ученые обнаруживают множество других примеров поведения животных, которое выглядит как самоотверженное, и все эти примеры, без всяких сомнений, научно подтверждены. Мы уже упоминали и выкармливание чужого потомства, и тревожные крики, и стерильные касты. Как же такое поведение возникает в ходе эволюции, если оно не является эволюционно-стабильным в сравнении с эгоистичными мутантами? Аргументированный ответ на этот вопрос дал в середине 1960-х годов британский биолог-теоретик Уильям Гамильтон: ключ к его пониманию нужно искать в родственных отношениях животных.
Отличной иллюстрацией здесь служит замечательная работа американского исследователя поведения Пола Шермана о тревожных криках сусликов Белдинга. Этот вид, принадлежащий к семейству беличьих, образует крупные колонии и населяет гористые регионы на Западе США. Животные должны постоянно быть настороже, потому что их окружает много врагов — хищные птицы, барсуки, койоты, куницы и ласки. При приближении наземного хищника суслик издает тревожный крик, и все его сородичи немедленно прячутся. Это связано с определенным риском: в исследовании Шермана почти 10 % поднявших тревогу сусликов так сильно привлекли к себе внимание хищников, что сами оказались съеденными. А 50 % всех сусликов, ставших жертвами хищников, незадолго до своей гибели издавали тревожные сигналы. Проанализировав затем, какие именно звери подавали сигналы, Шерман сделал замечательное открытие — не все суслики в равной степени брались за это в высшей степени рискованное дело: если взрослые самки
