— Может, сначала закрепим кое-что из истории? Память на даты у тебя всегда хромала, — послышался из мглы дружелюбный голос.
— Да, да! — с готовностью откликнулся Василь кому-то невидимому, который о нем, очевидно, многое знал.
Перед юношей ожила история, зашевелились и запестрели видения из жизни Древнего Востока, вспыхивали цифры — даты событий. Они, понимал Василь, крепко впечатаются в его память. Мелькали эпохи. В уши вкрались звуки — крики, стоны, звон мечей, и перед ним развернулась под утренним солнцем картина битвы при Каннах…
Контакт со Сферой Разума налаживался. Воодушевленный успехом, Василь пожелал с ее помощью закончить большую классную работу-реферат. Все было готово, но одна задача никак не давалась. Василь мысленно представил ее, и та вспыхнула, будто овеществилась в огненных цифрах и формулах, повисших в невесомости и мгле. «Верно», — ободрился Василь и попросил Сферу Разума решить задачу. Но Сфера молчала. «Хитрая бестия, — приуныл юноша. — Знает, что перед ней учащийся, который обязан сам справиться с заданием».
И все же дружески настроенная Сфера не оставила в беде. Перед огненно светящейся задачей, как перед трибуной, строевым шагом шли под музыку колонны цифр и формул. Маршировали они четко и слаженно, как солдаты. Впереди колонн — кряжистые офицеры, вскинувшие правые руки вперед и тем самым удивительно похожие на знаки радикала. А командовал парадом тощий и долговязый генерал Интеграл.
«Забавно», — Василь чуть не рассмеялся. Вскоре понял, что это не просто шутка, что перед ним шагали сходные решения, листались страницы учебников и справочников. Он поглядывал то на «парад», то на свою задачу, и решение пришло внезапно, как озарение.
— Вот видишь, — послышался из тьмы поощрительный голос. — Все очень просто.
Удача подхлестнула юношу. Он отважился поделиться со Сферой, и тем самым со всем человечеством, своим тайным замыслом. Он знал: более или менее стоящие догадки уходят в общую копилку человечества — в Память Сферы Разума. Если автор гипотезы не справится, то другие ученые подхватят ее и доведут до хорошо обоснованной теории.
Василь давно вынашивал свою ослепительно красивую гипотезу. Связана она все с теми же лошадьми. Только это уже не скакуны в прошлое — те почти готовы. По замыслу Василя на земных лугах будут пастись и набираться сил… звездные рысаки! Они покончат с остатками «железной», небиологической технологии в космосе. Они способны будут рвать пространство и мчаться быстрее света.
Чуткая Сфера Разума уловила смутные, неокрепшие мысли юноши и создала нужный фон. Вдали звездными спиралями раскинулась родная галактика — Млечный Путь. «Верно!» — обрадовался Василь, удивляясь, как точно реализуются, обретают зримый вид его затаенные мечты. На окраине Галактики, там, где находится Солнечная система, из пахучих трав планеты Земля выскочил в открытый космос красивый конь с всадником.
Конь оглянулся и замер, прислушиваясь к голосам бесчисленных миров. Потом сорвался с места и поскакал по лугам Млечного Пути, перепрыгивая через овраги черных дыр и реки скоплений, и вырвался за пределы своей Галактики. До соседних — миллиарды световых лет. С немыслимой скоростью, рокоча копытами, мчится межгалактический рысак по вечной крыше мироздания, по необозримой космической степи.
— Любопытно, — послышался одобрительный голос. — Очень поэтично и дерзко! А математическое обоснование? Хотя бы приблизительное?
Без такого обоснования, понимал Василь, гипотеза — пустая фантазия. Но у него уже готовы свои математические выкладки. В глубине души, правда, таилось ощущение их наивности и незрелости. Ну а вдруг он не ошибся? Вдруг повезет? Торопясь и волнуясь, Василь на черном бархате космоса светящимися формулами представил свои доказательства.
Сфера долго молчала. Видимо, шевелила своими таинственными «извилинами», сравнивала, анализировала. У юноши затеплилась надежда… Но ответ пришел сокрушительный:
— Вздор! Чепуха!
Василь обиделся. Сфера могла бы выразиться и поделикатнее.
— Она еще не такое может сказать, — посмеиваясь, утешала Вика. — Многие десятиклассники так и рвутся обессмертить себя, встать рядом с Ньютоном и Пушкиным. Особенно настырны начинающие поэты. Один юный стихотворец, мой сосед, так надоел со своими незрелыми виршами, что Сфера насмешливо попросила не засорять Память человечества всяким мусором.
Похожий случай произошел с их одноклассницей. Утром на первом же уроке ребята делились впечатлениями о своем приобщении к коллективному разуму человечества. Вдруг встала Наташа Быстрова и заявила, что Сфера Разума несерьезна и несправедлива.
— Она отклонила мои стихи об Аолле и Тихом океане.
— Прочитаешь, наконец, нам свои стихи? — спросил классный наставник Плутарх.
Наташа смущенно отказывалась, потом все же прочитала стихи. Иван Васильевич и ребята внимательно выслушали, потом обсудили и пришли к единому мнению, что стихи еще слабы и что Сфера Разума поступила справедливо.
— Так что не обижайтесь на Сферу, — улыбнулся классный наставник. — Она, словно живое и мыслящее существо, своенравна и обладает чувством юмора. Да и вы не созрели для полного творческого контакта. Чтобы не утонуть в ее Памяти, в этом волнующемся океане знаний, надо научиться хорошо плавать — набраться опыта, овладеть высотами культуры. А пока довольствуйтесь ее внешней стороной. Разве этого мало?
Ребята согласились, что немало, ибо «внешняя сторона» Сферы Разума — это шумные дубравы и цветущие поля, тихие зори и гулкие, веселые громы. А незримая часть Сферы, ее «душа» то и дело напоминала о себе в виде стихийных существ.
Правда, в жизни десятиклассников они уже не занимали такого места, как в детстве. Ребята вступали в заботы и дела взрослых. Особенно это коснулось Василя. В середине учебного года его вызвали на внеземную станцию и сказали:
— Откладывать разведку уже невозможно. Конечно, ты еще молод. Но сейчас только двоим можем доверить хронорысаков. Особенно рассчитываем на тебя и Орленка. Согласен?
Василь согласился, хотя понимал, что миссия разведчика опасна. Но одновременно и заманчива.
Начались тренировочные забеги в прошлое. Почти одновременно приступили к сложному и не совсем понятному для Василя эксперименту. К Василю, к его психической личности подселили двойника — довольно нудного типа из конца двадцатого века. (То есть меня, Пьера Гранье.) Василь провел с ним несколько ночных бесед и пришел в смятение, когда проник в его душу — в этот жуткий вакуум, в нравственную невесомость, где почти «все позволено». Ему объяснили, что это далеко не худший, почти обыкновенный человек того времени. И Василь понемногу притерпелся к чужаку, отнесся к нему с пониманием и сочувствием. Только такой субъект сможет внедриться в любое дурное общество, не вызывая подозрений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
