Читаем без скачивания Земля воина - Марик (Ма Н Лернер) Лернер

Эрдем специально прошел мимо рыночной площади. Не мешает показать независимость (не торопиться), а попутно изучить товары и обстановку. Раньше на здешних ярмарках бывать не приходилось, любопытен ассортимент товаров. Наметанный глаз сразу определил охранников. Волчьи шапки егерей, гордая походка и северные физиономии. Все как ожидалось. Буянить здесь не рекомендуется: обязательно примчатся и порвут мешающего нормально жить.

Хм… похоже, в связи с его караваном дополнительные меры безопасности приняты. Вон парочка явно из местных жителей, уж очень видом смахивающих на ремесленников, еще и с дубинками вместо нормальных клинков. А вот еще одна двойка. У этих солома из волос не вычесана. Типичные безземельные фемы.

Вот интересно, подумал Эрдем, кто из них попросится с ним в обратный путь. Инструкции от фем Грая были абсолютно четкими — вербовать добровольцев в любом количестве, обещая хороший кус из трофеев. Лично он этим заниматься не стал, на то есть полсотни подчиненных и трактиры. Завтра слух пойдет по всему лордству.

Он не собирался покупать нечто нужное. Просто шел по рядам, изучая товары. Почему вежливо не поговорить с продавцом, попутно узнавая новости и делясь своими. Покалякал и сделал вид о крайнем сожалении по поводу осмотра товара. Не подходит. А ведь сначала понравился, да вовремя вспомнил об обратной дороге. Еще зайдет непременно. Оба — купец и покупатель — знают про лукавство в словах и оба ласково улыбаются. Уж такие правила игры. Кроме того, вдруг удача улыбнется и удастся всучить заезжему барону нечто вопреки ожиданиям.

Тут он невольно замедлил шаг, заполучив хмурый взгляд охранника у прилавка. Вещи там выставлены действительно прекрасные и совершенно неуместны для тутошнего захолустья. То есть про наличие собственного производства стеклянных изделий в Кнауте он прекрасно знал. Дома имелось несколько светильников, изготовленных в здешних мастерских из дивно прозрачного стекла. Сам способ давным-давно не являлся великой тайной. Проблема в сырье (далеко не любое подходит) и неких секретных присадках.

И цветные стекла для витражей, вставленных в свинцовые рамы, он тоже видел неоднократно. Но сейчас на прилавке имелось несколько десятков разнообразных изделий из зеленого, синего и красного цветов. Вазы, объемные чаши и блюда на толстых ножках, чарки разного размера и с фигурными стенками. Ничего удивительного, что охрана присутствует. Пожалуй, стоимость данного количества товара превышает его ладью.

— И кто купит? — спросил в недоумении.

— Нешто ниче не глянется? — равнодушно спросил купец. — Ну и ладноть. Вскорости в низа пойдем, так на побережье раза в полтора выше легко возьмем.

— Даже уговаривать не станешь?

— Энто все для дома да поражать соседей. У мене эсть — у тобя эйнт. А вы, господин барон, седни тута, завтра воевать пошедши. Оно вам надо?

— Ты отвратительный купчина, — заинтересованно сказал Эрдем. — Где видано от покупателя отказываться?

— Мы в Кнауте говорим да думаем, — с ухмылкой ответил тот. — Не боимся под крылом хозяйским. Не отнимут.

— А ведь доболтаешься.

— Не. Я же вижу, не возьмете. Ни силой, ни за империалы. Первое — позор, второе — жалко. Вот молодшему бы предложил для женки, — торопливо сказал на положенную на рукоять меча руку, — а вам оно надо?

— Чего надо?

— Во! — Извлекая откуда-то узорчатую пластину, разукрашенную и с каменьями на ручке, и переворачивая лицевой стороной к барону, произнес гордо: — Ни у кого такова нет! — И с удовлетворением смотрел на ошеломленно изучающего свое лицо в самом прозрачном из виденных им до сих пор зеркал барона.

— Сколько? — спросил тот.

— Три сотни двойных империалов, — не коверкая речи, важно произнес.

— Ты сумасшедший? — после паузы потребовал барон.

— Я купец и цену товару знаю.

— Господин, — очень вежливо позвал посторонний голос.

— А? — обернулся Эрдем.

— Госпожа фем Кнаут просит посетить ее, — сказал рыжий парень.

Барон молча кивнул. Человек Жаклин давал ему возможность уйти с гордо поднятой головой, не теряя лица. Можно только мысленно сказать «спасибо» и запомнить услугу. Таких денег у него не имелось. Не то чтобы в принципе неподъемно, однако излишество несусветное. Или можно поторговаться и сбить серьезно цену? Вряд ли свыше трети. На кого, в конце концов, рассчитывает этот странный купец?

— Благодарю за приглашение, — ответил он с не меньшей вежливостью. — Прекрасных дам заставлять ждать нельзя.

— Встречаясь с лордом или женщиной, частенько решаешь дальнейшую судьбу, — со смешком ответил рыжий. — Понравишься или нет — одинаково неизвестно. Обе категории опасны, а особенно женщины-властительницы.

С первого взгляда они вовсе не смотрелись страшными. Но это для глупых молодых людей. Если не побоишься прямого взгляда, то все четыре женщины имеют во взоре тот самый жуткий холод, остающийся в душах убивавших и приказывающих это сделать. Одно не лучше другого. Иногда хуже. Убить своей рукой можно нескольких, изредка десятки людей. Отдав приказ, покончишь с сотнями и тысячами. Это неминуемо накладывает отпечаток на тело и душу. Тяжело решать, кому жить и кому умирать, а женщинам вдвойне. Их дело — рожать, растить детей и беречь очаг. На то и существуют мужчины, чтобы уничтожать врагов.

— Расскажи нам о Блоре, — тоном приказа сказала младшая, едва дождавшись окончания обычных «Позволь представить тебе…».

Ну для здешних мест ничего удивительного. Ревнители хорошего тона обычно стары, глупы и противны, чего нельзя сказать о леди. Фем Грай тоже не очень утруждал себя всевозможными ритуалами и долгими разговорами о здоровье, скоте и урожае, переходя сразу к делу. Видимо, в Кнауте и набрался плохих манер.

— Вы не прочтете прежде письма? — показательно удивился барон.

— Беседовать со свидетелем важнейших в провинции событий, приехавшим издалека, — разве это не радостно для хозяев? — воскликнула Жаклин, делая наивные глазки и передавая запечатанный конверт Клодине.

Она достаточно знала и о миссии Эрдема, и о происходящем на Каменном поясе. Вряд ли в послании содержится много больше присланного с голубями. Заверения в глубоком уважении и просьба о помощи с караваном. И то и другое никак не нарушает ее интересов. И все-таки одно дело краткий рапорт с несколькими основными событиями, и совсем иное — личные впечатления неглупого человека.

Уж про барона Сильвена никто бы не сказал плохого. Ни по части ума, ни воинских умений. Она даже рассматривала его одно время в качестве кандидата в мужья. Очень достойный кандидат и, скорее всего, не особо вмешивался бы в хозяйственные заботы. Он совершенно не умел угождать, лицемерить, плести интриги, выжидать — одним словом, делать все то, что необходимо для быстрого и успешного продвижения к высотам власти. Ну да в их глуши частенько важнее уметь обращаться с оружием, и этого у него не отнять. Антон говорил с уважением, как о профессионале.

— Колыбель личного успеха в жизни — это сохранение дружбы, доверия и уважения со стороны ближайшего вашего соседа, — столь же выспренно ответил тот, с усмешкой подумав, что его такими вещами, как девичьи прелести, уже не проймешь легко и просто.

Он давно миновал шестнадцать лет — время превращения из мальчика во взрослого, но еще все же не дошел до шестидесяти четырех — возраста, когда уходят плотские мотивы. Зато недавно миновавшие сорок восемь можно назвать временем мудрости и зрелости.

Эрдем твердо верил в сакральность цифры «восемь» для мужчины и «семь» для женщины. Хотя многие склоняются к десятку или дюжине. Кто это видел, чтобы в двенадцать терялись молочные зубы или в двадцать — двадцать четыре признавали мужчиной и выходили замуж?! И то и другое с заметным опозданием.

— Они спорили свыше месяца, — с оттенком изумления сказала Шарлотта, — буквально вчера наконец договорились.

Раз уж письмо вручил, странно не запомнить, как ее зовут. Правда, вот не ожидал встретить в покоях хозяйки лордства. Интересно, это специально для него или некий намек для Блора? Держать в заложниках вроде никто не собирается, а показать «в моей власти» — почему бы и нет. Очень сильно беременная женщина. Скоро живот полезет на нос, а там и роды. Ай, молодец парень. Везде поспел. И ведь не женат. Удобно. Невольно завидуешь. Его лично папаша жениться в четырнадцать заставил. Интересы баронства и приданое.

— Ну, если бы не удалось вывести в поле пять правильно организованных полков, — сказал он для всех, — не допустив подошедших на помощь федератам сотен, могло повернуться по-разному. Верхний город заблокировали от подвоза продовольствия, обложив со всех сторон, а внутрь сколько угодно пропускали. Вот наружу — нет. Иначе вся эта канитель могла бы и год продолжаться. Пустой желудок очень, знаете ли, способствует работе мысли и потребности жить дружно. К сожалению, я не видел окончательного результата и подозреваю, вам об этом больше моего известно.