поскольку поцелуй начинает жить своей собственной жизнью.
Наши языки двигаются вместе, как будто мы целовались миллион раз, и это заставляет потребность в большем бурлить в моем теле.
Мои пальцы находят пуговицы его жилета, и когда я начинаю их расстегивать, Ренцо издает стон и разрывает поцелуй.
Он отталкивает меня назад и качает головой. — Ты не готова.
Запыхавшияся и ошеломленная, я смотрю, как он выходит из моей комнаты, и тут в моей груди вспыхивает гнев.
Я иду за ним в его спальню. Я была здесь всего один раз, и снова не оглядываюсь по сторонам.
Мои глаза сосредоточены на его спине, когда я огрызаюсь: — Хватит отнимать у меня право выбора. Я сама решаю, когда мне быть готовой.
Стянув с себя жилет, он бросает его на пол и поворачивается ко мне, его черты омрачает предостерегающий взгляд.
— Назови мне хоть одну причину, по которой я должен позволить, чтобы между нами все зашло дальше, — требует он.
Я делаю несколько шагов к нему, а потом признаюсь: — Потому что мы хотим друг друга. — Я вдыхаю. — Потому что ты мне нужен. — Когда он подходит ко мне, я шепчу: — Ты мне нужен.
Его рот прижимается к моему, и я быстро обхватываю его шею руками, чтобы он не смог снова отстраниться.
На этот раз я целую Ренцо со всей силой. Он тянет меня к своей кровати, наши рты захватывают и пожирают друг друга.
Его руки спускаются к моим бедрам, и, ухватившись за платье, он задирает ткань вверх. Нам приходится прекратить поцелуй, чтобы ткань прошла через мою голову, и в тот момент, когда я освобождаюсь от платья, я начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке, а мой рот снова находит его.
Когда я сдвигаю ткань рубашки с его плеч и чувствую его теплую кожу под своими пальцами, осыпаю поцелуями его шею и грудь.
Боже, он так хорош.
Его руки двигаются вверх и вниз по моим бокам, прежде чем он расстегивает лифчик, а затем, сделав шаг назад, его глаза скользят по моей груди.
— Ты чертовски красива, — выдыхает он, расстегивая ремень и молнию на брюках.
Я снова сокращаю расстояние между нами, и наши рты сливаются воедино, пока я помогаю ему спустить брюки и боксеры.
— Презерватив, — бормочет он мне в губы, и это заставляет меня быстро спустить трусики с ног, пока он идет к прикроватной тумбочке.
Когда он берет презерватив из ящика и разрывает упаковку, мои глаза впиваются в каждый его обнаженный дюйм.
Боже правый.
Ренцо состоит из чистых мускул, благословенный так, как не должен быть благословен ни один мужчина. У него шикарный пресс, а от изгиба его бедер у меня сильно сжимается живот.
— Я хочу тебя, — шепчу я, мое сердцебиение и дыхание учащаются от того, насколько идеально его тело.
Подойдя ближе, я беру у него презерватив и опускаюсь на колени. Я обхватываю рукой его твердый член, наслаждаясь бархатистостью его кожи. Засасывая его в рот, я стону, смазывая его толстую твердую поверхность, прежде чем надеть презерватив.
— Господи, женщина, — шипит он, голод сжимает его черты. — Если ты сделаешь это еще раз, все закончится, не успев начаться.
Он хватает меня за руки и, подняв на ноги, пихает обратно на кровать. Я хихикаю, подпрыгивая на одеяле, и, заметив его взгляд на своем теле, раздвигаю ноги.
— Черт, я кончу, как только окажусь в тебе, — бормочет он, переползая через меня.
Он покрывает поцелуями все мои хирургические шрамы, а затем засасывает в рот мой сосок и издает стон.
Я провожу ладонями по его плечам, обожая ощущать его теплую кожу и силу, пульсирующую под ней.
Ренцо освобождает мой сосок и, накрыв меня своим телом, заглядывает глубоко в мои глаза. Я чувствую, как его твердый член прижимается к моему входу, отчего по телу пробегают мурашки, и моя потребность в нем резко возрастает.
— Ты уверена? — спрашивает он.
Я быстро киваю, пока мои пальцы обхватывают его шею. — Да. — Когда он продолжает смотреть на меня, я спрашиваю: — Что случилось?
— Ничего, — шепчет он. — Я просто наслаждаюсь этим моментом.
Мое сердце тает, и я стараюсь не обращать внимания на то, как я близка к тому, чтобы влюбиться в этого человека.
Медленно опустив голову, он несколько раз чмокнул меня в губы, а затем углубил поцелуй.
Я ожидала горячего и тяжелого поцелуя, но вместо этого Ренцо целует меня так, будто я ему дорога. Я чувствую его любовь ко мне, и это вызывает во мне такие эмоции, что я с трудом удерживаюсь от слез.
Боже, неужели я совершу самую большую ошибку в своей жизни, впустив его в свое сердце?
Момент становится таким напряженным, что я чувствую его в своей душе, и наши рты сливаются в единое целое.
Когда он освобождает мои губы и опускается к груди, я полностью сосредотачиваюсь на нем.
Для нашей боли не остается места, и тугая хватка на моем сердце начинает ослабевать.
Глава 35
Ренцо
Я чувствую момент, когда Скайлер соединяется со мной, и только тогда перемещаюсь вниз по ее телу.
У меня уходит больше сил, чем я думал, чтобы не повалить ее на пол и не трахнуть до бесчувствия.
У нее уже пять лет не было секса. Ты не можешь просто трахнуть ее.
Наслаждаясь ее грудью, я опускаю руку между ее бедер. Когда я провожу пальцем по ее киске и чувствую жар, я теряю контроль над собой.
Я опускаюсь ниже и раздвигаю ее ноги пошире, чтобы они удобнее расположились по ширине моих плеч. Когда ее киска предстает передо мной во всей красе, мой язык высовывается, чтобы попробовать ее на вкус, и, как и в ресторане, я теряю рассудок.
Я сосу и покусываю ее клитор, одновременно проталкивая палец внутрь. Я поглощаю свою женщину до тех пор, пока от трения ее киска не становится обжигающе горячей на фоне моего языка.
— О Боже! — Скайлер кричит, ее бедра подрагивают от натиска. — Ренцо! Черт. Ренцо, — стонет она, прижимаясь к моему голодному рту.
Я никогда не смогу насытиться ею, и когда наступает ее оргазм, я выпиваю из нее каждую каплю возбуждения.
— Господи, — задыхается она, когда я наконец поднимаю голову. — Святое дерьмо.
Ухмыляясь, я возвращаюсь к ее телу и целую ее так, что она чувствует вкус себя на моем языке.
Ее руки пробегают по моим плечам и спине, и я издаю стон от того, как приятно, когда она прикасается ко мне.
Я устанавливаю свой член у ее входа и, разрывая поцелуй, поднимаю голову, чтобы видеть ее лицо.
Возбуждение между нами нарастает, и, чтобы еще
