немного помучить себя, я жду так долго, как только могу, прежде чем ворваться в нее.
Мне удается войти в нее лишь наполовину, прежде чем ее узкие стенки останавливают меня, угрожая задушить мой член.
— Черт, Скайлер, — шиплю я, мое тело дрожит от того, как хорошо она ощущается. — Тебе нужно расслабиться. Твоя киска, блядь, душит меня.
— Я и так расслаблена, — вздыхает она. — Ты слишком большой.
— Блять, — вздыхаю я, прижимаясь лбом к ее лбу.
Я хватаюсь за заднюю часть ее бедра и поднимаю ее ногу над своим бедром, и когда я подаюсь вперед, мне удается протолкнуть в нее на еще один дюйм.
— Господи, ты меня убьешь, — простонал я.
— Нет, если ты убьешь меня первым, — говорит она сквозь неровное дыхание.
Только тогда я понимаю, что надо спросить: — Ты в порядке?
Она быстро кивает, а затем приподнимает свою попку, вводя меня глубже.
Господи. Блять. Господи.
Я вырываюсь и, впиваясь пальцами в ее бедра, входя в нее, заставляя ее принять меня целиком.
Ее голова откидывается на одеяло, а спина выгибается дугой, когда из нее вырывается крик. Она так чертовски красива, принимая каждый дюйм моего члена, что я не могу дать ей ни секунды на то, чтобы прийти в себя.
Я начинаю двигаться, трахая ее жесткими, неустанными толчками, не сводя с нее глаз. Ее ногти впиваются в мою спину и бока, ее дыхание вырывается из приоткрытых губ каждый раз, когда я погружаюсь в нее.
Стать единым целым со Скайлер - это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал. С этого момента я принадлежу ей.
Я принадлежу ей. Навсегда.
— Ренцо, — дышит она, и мое имя звучит как молитва.
Я снова прижимаюсь лбом к ее лбу, продолжая неумолимо покорять ее.
— Ты моя, amo, — стону я. — Ты, блять, моя, и я никогда тебя не отпущу.
Ее глаза сияют как звезды, когда она кивает. Ее тело напрягается, и, зная, что она близка к этому, я трахаю ее так сильно, как только возможно.
— Боже, — хнычет она, ее черты лица чертовски ангельские, когда она напрягается перед самым началом наслаждения.
Ее киска крепче сжимает мой член, и это все, что требуется для экстаза, чтобы вырвать воздух из моих легких. Я опускаюсь на нее, когда мое тело подрагивает, и, просунув руки под нее, прижимаю ее к себе, пока дохожу до оргазма.
Первое, что я осознаю, когда ко мне возвращаются чувства, - это наше учащенное дыхание. Затем я чувствую ее дрожащее тело, каждый сантиметр которого прижат к моему.
Подняв голову, я смотрю на ее лицо, и как раз вовремя, чтобы увидеть любовь, сияющую в ее глазах.
Она быстро отворачивается от меня, но я хватаю ее за челюсть и заставляю посмотреть на меня.
— Перестань сопротивляться, — говорю я, и она лишь качает головой.
— Скайлер. — Я бросаю на нее умоляющий взгляд, что не так-то просто сделать. — Нет ничего плохого в том, что ты любишь меня, и я никогда не использую это против тебя. Со мной ты в безопасности.
Она всхлипывает и, освободив челюсти от моей хватки, прижимается лицом к моей шее.
Ей требуется мгновение, чтобы восстановить контроль над своими эмоциями, прежде чем она шепчет: — Мне просто нужно время, чтобы все обдумать.
— Тебе нужно время, amo, — говорю я, прежде чем поцеловать ее волосы.
Она любит меня. Я видел это в ее глазах.
Я могу подождать, пока она не будет готова произнести эти слова вслух.
Уголок моего рта приподнимается, когда облегчение заполняет мою грудь. Не знаю, как я заставил ее полюбить меня, но я благодарен.
Я целую ее шею, прежде чем выйти из нее, и, встав, иду в ванную, чтобы избавиться от презерватива.
Когда я снова захожу в спальню, то вижу, как Скайлер собирает свою одежду.
— Ты никуда не пойдешь, — бормочу я, прежде чем взять одежду из ее рук и бросить ее на пол.
Подняв ее на ноги, я падаю на кровать с ней в обнимку. Она хихикает, когда я перебираюсь на нее, и с улыбкой на лице я смотрю на свою женщину сверху вниз.
— Господи, amo. Ты чертовски красива, — шепчу я, прежде чем прижаться к ее губам нежным поцелуем.
— Что значит amo?
— Любовь.
Ее улыбка расширяется, и, подняв руку, она проводит пальцами по моим волосам. — Мне нравится, когда твои волосы взъерошены. Так ты выглядишь сексуально.
— Рад слышать, что ты считаешь меня сексуальным, — поддразниваю я ее.
Она морщит нос. — Ты знаешь, что ты привлекателен. — Ее глаза опускаются к моей челюсти, и она проводит пальцем по моей щетине. — Даже когда ты вселял в меня страх Божий, я не могла этого не замечать. На самом деле это очень обманчиво и пугающе. — Ее взгляд снова встречается с моим. — Это делает тебя еще более ужасающим.
Я прижимаю еще один нежный поцелуй к ее губам, а затем спрашиваю: — Как это?
— Не ожидаешь, что красивые люди будут убивать так легко.
Я пристально смотрю на нее, прежде чем сказать: — Прости меня за весь тот ад, через который я заставил тебя пройти. — Обхватив ее руками, я прижимаю ее к своей груди и поворачиваю на бок. — Я потерял рассудок после смерти Джулио и выместил это на тебе и твоем отце.
Она прижимается поцелуем к моей груди, а затем шепчет: — Спасибо, что извинился.
Мне нужно сменить тему, и я говорю: — Мне не очень нравятся долгие прогулки по пляжу, и я не так уж плохо готовлю. Просто проще заказать еду.
Скайлер хихикает и, подняв голову, смотрит на меня. — Что еще?
Я зачесываю ее волосы назад, наслаждаясь потрясающей улыбкой на ее лице.
— Ты первая женщина в моей постели.
Ее брови поднимаются. — Правда?
Я киваю. — Я не так легко впускаю людей в свое личное пространство.
— Ты что, всех своих подружек на одну ночь водил в отели? — поддразнивает она меня.
Я качаю головой. — У меня никогда не было отношений на одну ночь.
Ее брови сходятся вместе, и она бросает на меня скептический взгляд. — Отлично. Всех твоих девушек.
— У меня было только три. Не считая тебя.
Она смотрит на меня, пытаясь понять, правду ли я говорю.
Открыв ей свое прошлое, я говорю: — Все они были сицилийками, и мои родители назначали свидания в надежде, что я выберу одну из них в жены. После смерти отца и вступления в должность главы семьи я прекратил это дерьмо, и с тех пор я холост. — Я делаю
