Ну вот и ладно.
Этот неугомонный спаситель всего живого теперь то и дело совался ко мне с просьбами: „А можно я еще той даме помогу? Она споткнулась, упала и сломала бедро, жалко ее… А можно я еще во-о-о-он того дедушку подлатаю? А мальчика, который с крыши свалился?“
Я уже не рад был, что с ним связался: очень уж отвлекал. Не то чтобы у меня была задача умертвить и искалечить как можно больше горожан; строго говоря, я был даже рад, что Абилат может своевременно позаботиться о случайных жертвах переполоха. Но настроение он мне, конечно, сбивал. А восстановить нужное настроение — это вам не какая-нибудь Очевидная Магия. Дело серьезное и требует времени. Секунды полторы, никак не меньше.
Зато гажинские нищие проявили себя наилучшим образом. Блестяще справились с операцией по ликвидации уличных фонарей и в кратчайшие сроки без особого шума загадили мостовые города, да так качественно, что я — на что уж ко всему привычный, а и то диву давался. А как они страдали! Грешные Магистры, как красиво и убедительно они страдали! Корчились на замызганных булыжниках, грациозно заламывали руки, стонали и причитали, хрипели, изрыгали проклятия. Настоящая мука, пожалуй, не способна заставить человека страдать столь эффектно, но вусмерть перепуганные, да еще и заспанные жители Гажина именно на красоту их жестов и покупались. Чего ж еще желать?
Подчиненные генерала Глыка тоже не подкачали. Я немного опасался, что их пассивность и добродушие скверно скажутся на общем эффекте. Но нет. Они лишний раз доказали, что самые качественные преступники обычно получаются именно из служителей порядка. Во всяком случае переодетые полицейские весьма убедительно пинали моих платных мучеников и профессионально шугали немногочисленных зазевавшихся прохожих — тех горожан, которые пока не видели снов о Морморе и, соответственно, были скорее ошеломлены, чем напуганы.
Может показаться, что веселье растянулось на полночи. На самом деле с того момента, как я превратил Управление Порядка в копию резиденции Лаздея, прошло от силы четверть часа. Все это время я не только истошно вопил да чужими страданиями наслаждался, но и чутко прислушивался к общему настроению в городе, прощупывал его пульс. Техника сама по себе не слишком сложная, а уж во время паники, когда огромная толпа охвачена примерно одними и теми же эмоциями, это совсем просто. Достаточно дышать в одном ритме с городом, чтобы чувствовать, как нарастает общий ужас и растерянность.
Когда я понял, что накал достиг апогея — все, кто мог проснуться, проснулись и обнаружили себя в Морморе, — я обратился к своим спутникам:
— Сейчас я ненадолго исчезну. Вместо себя оставлю с вами двойника. Орать он, надеюсь, будет не хуже, но обращаться к нему с вопросами бесполезно. Ну и вообще лучше его не трогать. А то знаю я своих двойников… Приглядывайте за музыкантами, продолжайте движение. Если захочется издать пару свирепых воплей или, скажем, наемного сироту обидеть, ни в чем себе не отказывайте. А я скоро вернусь.
— Точно скоро? — строго спросил Зогги. — А то помню я, как ты однажды своего двойника в Квартале Свиданий оставил, чтобы сэра Йоха с панталыку сбить. И какое побоище он там учинил, тоже хорошо помню. Не хотелось бы мне с ним связываться. С тобой-то — еще ладно…
— Ну ты сравнил! — я почти возмутился. — Заварушка началась после того, как Кофа решил его арестовать. Мои двойники не любят, когда посторонние люди пытаются ограничить их свободу. Но эту дурынду трехметровую вряд ли кто-то обижать полезет.
— Ну, может быть, — неохотно согласился мой друг. — Но ты все равно возвращайся поскорее. Не нравится мне это веселье. Верю тебе на слово, что так надо, но сердце у меня не на месте.
Ну, положим, это заявление я вполне мог пропустить мимо ушей. Что-что, а интуиция у Зогги хреновая. Вернее, нет у него вовсе никакой интуиции, как и у всех его арварохских предков. У них там даже шаманы только изредка, ценой огромных усилий могут испытать нечто вроде смутного предчувствия, и если оно вдруг оправдается, все вокруг от почтения на месте помереть готовы. Причем некоторые, особо чувствительные герои в итоге натурально умирают, если верить знатокам арварохских нравов и обычаев.
Конечно, состряпать двойника, который будет производить хоть какие-то более-менее осмысленные действия в отсутствие оригинала, гораздо сложней, чем создать толпу карнавальных болванов. Но, в общем, ничего особенного. Поэтому пару секунд спустя мой трехметровый заместитель возглавил шествие, а я отошел в сторону, сосредоточился, сделал еще несколько шагов и очутился на Темной Стороне Гажина.
Первым делом поглядел на небо и получил наглядное свидетельство, что действовал в верном направлении. Пепельно-серая паутина, еще вчера такая прочная, что уничтожить ее можно было только вместе с небом, которое она оплела, теперь изрядно пообтрепалась. Висела драными клочьями, хоть уборщиков со швабрами на Темную Сторону проводи.
Но наводить порядок мне пришлось самому, благо теперь это было не трудней, чем прибраться в заброшенном доме. И даже сам ритуал, кстати, до смешного похож. Что ж, я уже давно привык к мысли, что при моей работе с чистыми руками особо не погуляешь. Вот и на сей раз я воздел их к небу и сохранял полную неподвижность, пока гнилые обрывки колдовской паутины падали к моим ногам. Еще и заклинание соответствующее читал в приличествующем случаю ритме. Нечего сказать, отлично провел время.
Я, кстати, не раз замечал любопытную закономерность: разрушительная магия, как правило, веселая и очень приятная работа. Чтобы успешно убивать, крушить, ломать, надо действовать быстро и азартно, на пределе своих возможностей — именно то, что я люблю больше всего. И, напротив, нет худшей тягомотины, чем созидание, упорядочивание или, скажем, очищение, вроде того, чем я занялся на Темной Стороне Гажина. В этом смысле я, конечно, неправильно организовал свою жизнь. Да чего там, из рук вон скверно. Но тут уж ничего не поделаешь.
Вычистив небо, я поджег серые хлопья, устлавшие землю, а сам взлетел на несколько метров и с безопасного расстояния любовался пожаром. Изредка огонь на Темной Стороне становится похож на разноцветную воду, которая струится снизу вверх, и это одно из моих любимых зрелищ. Часами глядел бы. Но и пару минут — тоже неплохо. То есть можно считать, что я получил от города Гажина щедрые чаевые за безупречную уборку.
Когда огонь угас, я опустился на землю, сел, прислонился спиной к ближайшей стене, закрыл глаза и уснул. Хотел самолично полюбоваться на крушение Морморы. И не сомневался, что уж теперь-то ее горемычный властелин не сможет препятствовать моему визиту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
