прямо заорала, а он после этого сразу заторопился и свернул разговор?
– Да, это прозвучало довольно странно.
– Более чем странно!
– Почему она так занервничала?
– Есть у меня для этого объяснение… у тебя вот, к примеру, есть в квартире сейф?
– Ну конечно. Держу там украшения, деньги, важные документы…
– И где этот сейф находится?
– Что за странные вопросы? – Наталья Сергеевна подозрительно взглянула на меня.
– Ну извини, я неправильно поставила вопрос. Я не имела в виду ничего плохого. Ничего криминального. Просто хотела спросить – ведь он у тебя не на виду?
– Да нет… он спрятан под картиной.
– Вот-вот! Я об этом и говорю! Очень часто сейфы прячут под картинами. В фильмах то же самое… так вот, Горыныч обратил внимание на какую-то гравюру, а Аглая Михайловна ужасно занервничала. Так вот я думаю, что как раз под этой гравюрой у нее спрятан сейф. А в этом сейфе – ты сама знаешь что.
– А ведь ты права! – задумчиво протянула Наталья.
– Да только пользы от этой правоты никакой, – вздохнула я. – К сожалению, мы не можем попасть в квартиру Аглаи Михайловны и тем более не умеем вскрывать сейфы…
– Мы – не умеем, – произнесла Наталья Сергеевна каким-то странным тоном.
– Что ты хочешь сказать? – Я удивленно взглянула на нее. – Что кто-то умеет?
– Ну кто-то, разумеется, умеет. И я тебе говорила, что мой бывший муж… он человек довольно специфический…
– Что – он взломщик? – поддразнила я, но Наталья шутку не поддержала, очевидно, муж ее бывший был человек без чувства юмора, и в других его не терпел.
– Нет, конечно. Но он может найти любого специалиста. Нужен водитель – водителя, нужен сантехник – сантехника, а если нужен, скажем так, слесарь высокой квалификации…
– Ничего себе! И он вот так запросто может его прислать?
– Ну, конечно, не стоит этим злоупотреблять… но вообще-то да, может! – она тяжело вздохнула, думая, что теперь будет обязана бывшему мужу по гроб жизни, а ей этого очень не хочется.
– Значит, нам нужно только, чтобы Аглая Михайловна куда-то ушла…
– И как это сделать? – уныло спросила Наталья, настроение у нее явно испортилось. – Бабка-то явно домоседка. Вряд ли она по магазинам бегает или на лавочке с другими старушками сидит.
Да, эти богатые люди совершенно не знают жизни…
– Ну так это же проще простого! – я пожала плечами. – Вроде бы мы, когда сюда ехали, участковую поликлинику проезжали? Или это была детская?
Поликлиника располагалась в отдельном типовом здании, и вывеска была новая:
«Районная поликлиника № 42».
Я сунулась было внутрь, но в холле было полно народу, три длиннющие очереди стояли к трем окошкам в регистратуру, телефоны звонили непрерывно.
В общем, все как Аида рассказывала, она как-то пыталась пробиться к завотделением по поводу Витьки, в психдиспансере какие-то справки требовали. Говорила я уже, что Аида – тетка хорошая, на судьбу никогда не жалуется, редко когда о ком плохо говорит, но тут наслушалась я от нее такого…
Мы снова подъехали к дому Пашкиной тетки, по дороге я изложила Наталье свой план. Она покачала головой, но согласилась. А я набрала номер теткиной квартиры. Долго никто не брал трубку, потом старческий голос ответил.
– Добрый день! – заученно вежливо начала я. – Это Сыроедова Аглая Михайловна?
– Ну я, а ты-то кто? Если реклама или там опрос какой, то я вешаю трубку.
– Это из сорок второй поликлиники говорят, это ведь ваша поликлиника?
– Ну да…
– Аглая Михайловна, вы знаете, что сегодня у вас профилактический осмотр? Вы придете?
– Какой осмотр? Я ничего не знаю!
– Ну как же, вам же сообщили, что на этой неделе идет профилактический осмотр для пациентов вашего возраста. У вас какой год рождения?
– Ну… одна тысяча девятьсот сорок второй…
– Вот как раз ваш год рождения сегодня принимают! Значит, вы должны пройти: терапевта, окулиста, отоларинголога, невролога, кардиолога…
Я ткнула Наталью локтем – какие еще врачи бывают?
– Гинеколог! – подсказала она шепотом.
– Ага, гинеколога еще!
– И это все бесплатно?
– Совершенно бесплатно.
– Что это еще за осмотр, почему раньше не сказали? – заворчала старуха. – И вообще, ты кто такая? Из сорок второй поликлиники? Я там всех знаю!
– Старшая медсестра Лихоносова Алла Григорьевна! – бодро отрапортовала я. – Так вы придете? Врачи сегодня принимают до шести вечера. Если не придете, сразу предупредите, я вашу фамилию из списка вычеркну.
– Как это – вычеркнешь? – заволновалась старуха. – Какое право имеешь вычеркивать? Я приду!
– Тогда ждем вас! Паспорт не забудьте!
– Ну вот, – сказала я, утерев трудовой пот со лба, – сейчас соберется и пойдет, потому как до шести всего полтора часа осталось. А звонить в поликлинику и проверять, Лихоносову искать она не будет, там такой дурдом творится, по телефону вообще не пробиться! Так что теперь дело за тобой.
Наталья снова тяжело вздохнула и набрала номер своего бывшего. Тихонько изложила свою просьбу, он обещал, что все будет минут через сорок.
Мы подождали еще немного и увидели, что из подъезда вышла Аглая Михайловна.
Теперь шляпка на ней была не черная, а обычная матерчатая панама, и шали кружевной не было. Старуха огляделась подозрительно по сторонам и зашаркала ортопедическими ботинками в сторону районной поликлиники.
Убедившись, что Аглая достаточно далеко, мы вошли в подъезд, поднялись на четвертый этаж.
На лестничную площадку выходили три двери.
Возле одной на стене была целая выставка дверных звонков с самыми разными табличками:
«Е. П. Сипухина»,
«Марципанов»,
«Карл Берг»,
«О. Почтенный».
Были и еще таблички, но мы их читать не стали – и так было ясно, что за этой дверью коммунальная квартира.
Вторая дверь была когда-то обита дерматином, но эта обивка давно ободрана, кое-где в ней виднелись сквозные дыры. Эта дверь была закрыта на ржавый навесной замок.
Ясно было, что здесь никто не живет.
А вот третья дверь была приличная, металлическая, на ней был единственный дверной звонок и три замочные скважины.
Наверняка в этой квартире живет Аглая Михайловна…
Мы переглянулись, спустились обратно на первый этаж и вышли на улицу.
Точно в назначенное время к дому подъехал небольшой серый пикап с надписью «Срочный ремонт ключей».
Пикап остановился, из него вышел худенький человек небольшого роста в аккуратном темном костюме с галстуком.
Выйдя из машины, он огляделся по сторонам, взглянул на часы.
Он был такой маленький и худенький, что издали его можно было принять за подростка. Впрочем, как раз подростки в наше время рослые и плечистые.
– Ты уверена, что это он? – спросила я Наталью.
– Да, должен быть он, – ответила она, но я не расслышала
