в ее голосе уверенности.
Мы вышли из машины, направились к незнакомцу.
Вблизи он оказался не так уж молод – явно за сорок.
– Здравствуйте, – обратилась к нему Наталья. – Вы, наверное, от Игоря Ивановича?
– Точно, – ответил тот, оглядев нас.
– А как вас называть?
– Можете называть меня Мастер. Идемте, что ли… у меня сегодня еще одна операция.
– А вам не нужны какие-то инструменты? – спросила Наталья, покосившись на пикап.
Мужчина ответил ей выразительным взглядом.
Мы поднялись на четвертый этаж, подошли к двери квартиры Аглаи Михайловны.
– Вот эта дверь… – проговорила Наталья, как будто представляя Мастеру свою знакомую. – Но тут целых три замка…
– Это вы называете замками? – фыркнул мужчина.
Он достал из внутреннего кармана футляр вроде очечника, открыл его, взял оттуда какую-то штучку вроде вязального крючка, наклонился над первой замочной скважиной, засунул в нее свой крючок, немного там повозился.
Замок щелкнул.
Мастер перешел ко второму замку, затем к третьему…
Не прошло, наверное, и двух минут, как он выпрямился и проговорил:
– Все готово.
– Как – уже готово? – удивленно проговорила Наталья.
– Можете входить! – Мастер взглянул на часы. – Я вам еще нужен?
– Вообще-то да.
– Хорошо, – невозмутимо проговорил Мастер. – Игорь Иванович велел мне сделать все, что вы скажете.
Мы открыли дверь, вошли в квартиру.
Квартира у Аглаи Михайловны была небольшая – гостиная и спальня, – но уютная и светлая.
На всех подоконниках стояли горшки с комнатными растениями – бегонии и петунии, малабарские фиалки и фуксии. Не обошлось, конечно, без кактусов и алоэ.
Некоторые растения были ухоженные, некоторые подвяли. Даже алоэ, казалось бы, очень живучее, выглядело умирающим.
В гостиной на стенах висели картинки и фотографии в рамочках – несколько фотографий одного мальчика – наверняка это был Паша Сыроедов в детстве, изображения слащаво-умилительных котов и собак, букет голубых полевых цветов в хрустальной вазе на фоне распахнутого в сад окна…
Из этого ряда выбивалась большая черно-белая гравюра – всадники в старинных костюмах преследуют грациозного оленя…
Наверняка это была та самая гравюра, на которую обратил внимание Горыныч, у старого прохиндея глаз наметанный.
Наталья переглянулась со мной, сняла гравюру со стены…
Мы не ошиблись: под ней оказался встроенный в стену сейф.
Наталья повернулась к Мастеру:
– Вы можете открыть это?
– Почему нет? Это моя работа… – Он пожал плечами, подошел к сейфу, внимательно осмотрел дверцу, постучал по ней костяшками пальцев, как врач по грудной клетке больного, послушал, прижавшись к дверце ухом…
Наконец он кивнул, снова достал свой очечник, вынул из него другой крючок, чуть подлиннее первого и более замысловатый.
Этот крючок он вставил в замочную скважину сейфа, покрутил его там, снова послушал, затем вставил туда же вторую отмычку и начал работать сразу двумя.
Так прошло несколько минут.
Наконец внутри сейфа что-то щелкнуло, дверца немного приоткрылась.
Мастер вытащил из скважины обе отмычки, убрал их в очечник и снова повернулся к Наталье:
– Я вам еще нужен?
– Да нет, спасибо… большое спасибо… и Игорю Ивановичу передайте мою благодарность!
– Непременно!
Он кивнул и бесшумно покинул квартиру.
Только тогда Наталья перевела дыхание, оглянулась на меня и открыла дверцу сейфа.
Внутри его находилась небольшая, красивая резная деревянная шкатулка.
– Неужели это она? – проговорила Наталья, зачарованно глядя на эту шкатулку.
Мне показалось, что эта шкатулка простовата для бесценных бриллиантов, но я, конечно, ничего не сказала.
Наталья вынула шкатулку из сейфа, поставила ее на стол, сжала кулаки и снова взглянула на меня.
– Никак не могу решиться, – призналась она.
– Хочешь, я открою?
– Нет уж, я должна сама…
Она взволнованно закусила губу, подцепила крышку шкатулки ногтем…
Та сначала не поддалась.
Наталья огляделась, достала из своей косметички узкую пилочку для ногтей, вставила ее в щель между шкатулкой и крышкой, слегка нажала…
Крышка откинулась, и на всю комнату раздался громкий, издевательский хохот.
Я шагнула ближе и увидела, что из шкатулки выскочила кукла, яркий клоун с остроконечной бородкой, в красно-черной одежде и пестром шутовском колпаке.
Этот клоун кланялся во все стороны и громко, заливисто, издевательски хохотал…
– У Пашиной тетки отличное чувство юмора! – проговорила я, когда шутовской смех наконец затих.
– Да уж… она нас классно разыграла! – процедила Наталья. – А я было уже поверила, что нашла эти бриллианты…
– Утешает только одно: она про нас знать не знает, а разыграть хотела наверняка Горыныча.
– Слабое утешение…
– Слушай, но бриллианты точно у нее, она сама сказала, – начала я. – И точно они в квартире, потому что эта старушенция никому не доверяет, только себе. Но если мы все тут перероем, то, во-первых, не успеем этого сделать, а во-вторых…
– Ничего не найдем, – закончила Наталья. – Старуха хитрая, как змея, так запрятала камешки, что никто их не найдет. Зря я только к бывшему обращалась…
– Ладно, идем отсюда, а то как бы она не вернулась.
Мы закрыли сейф, убрали все следы своего присутствия как могли и вышли из квартиры. Мастер перед уходом научил нас сделать так, чтобы замки на входной двери закрылись сами собой.
В машине я позвонила Аиде, она сказала, что все тихо, Витька встал утром и ушел на работу. По дороге мы купили продуктов (на мои деньги), чтобы не объедать соседку.
Аида продуктам обрадовалась, но накормила нас зелеными щами и мясным рулетом с яйцом и луком. Потом мы напились чаю с покупными пирожными и удалились ко мне в комнату подумать.
Наталья сказала, что бриллианты нужны ей как воздух и что она готова ворваться к старухе, связать ее и допросить с пристрастием, на что я ответила, что бабка стойкая и ничего не скажет. Да еще и вооружена. А сдавать ее Ламии и ее напарнику как-то не хочется, к тому же мне не видать тогда бокала.
Про бокал я добавила мысленно. И представила, как я держу его в руках и провожу пальцем по краю и слышу тихий звук… Нет, надо что-то делать.
И тут меня осенило.
– Нужно сделать так, чтобы старуха сама вынесла бриллианты из дома! – выпалила я.
– И как ты это себе представляешь? – прищурилась Наталья. – Будешь кричать на лестнице про пожар? Она не поверит, а соседи еще и полицию вызовут.
– Если кричать – конечно, не поверит, а если дым пустить – поверит. И понесет из дома самое дорогое, а это что? Правильно, шкатулка с бриллиантами.
– Что, и правда хочешь квартиру ее поджечь? А если другие люди сгорят?
– Спокойно! Мы достанем дымогенератор! Знаешь, на сцене вдруг дым идет? Так вот это дым-машина работает.
– И откуда ты ее возьмешь?
– Ты даже не представляешь! – теперь
